Книга Мифы близкого будущего, страница 257 – Джеймс Грэм Баллард

К ноябрю 1995-го движение, ограничивавшееся несколькими курортами средиземноморского побережья, постепенно захватило десятки тысяч отдыхающих. Те, кто возвращались домой, испытывали сложные чувства. К весне 1996-го миллионы экспатриантов поселились в вечном изгнании среди отелей и квартирных комплексов Средиземноморья.

К лету число их безмерно возросло, вызвав большие демографические и психологические перемены. До сих пор пляжный исход мало влиял на экономику Европы. Экю держался на плаву за счет туризма и скупки ретивыми японскими корпорациями целых областей промышленности. А для беглецов на Минорку, Миконос и на Коста-Браву жизнь была дешевой, да и довольствовались они малым. Хиппи и бывшие студенты подворовывали по мелочи и спали на пляжах. Адвокаты и бухгалтеры могли, когда кончались их личные ресурсы, взять заем в банке, закладывая дома и предприятия. Жены продавали драгоценности, а пожилые родственники обходились мелкими кредитами.

К счастью, солнце все так же светило сквозь многочисленные озоновые дыры, и повсюду предсказывали самое жаркое лето столетия. Решимость изгнанников не возвращаться в конторы и на заводы подкреплялась новой философией праздности и чувством ценности жизни. Логика ежегодного пляжного отдыха, питавшая Европу со времен Второй мировой, просто дошла до естественного итога. Не было ни преступлений, ни правонарушений, а социальную и расовую толерантность в шезлонгах на краю бассейнов доводили практически до бесконечности.

Не готовилась ли Европа на грани третьего тысячелетия подвести мир к новому прорыву? Процветал вольный, непуританский сексуальный режим, возникала новая гордость за свое физическое совершенство. Спорт шел в наступление, открывались классы дзюдо и карате, аэробики и тай-чи. Философские течения числом соперничали с калифорнийским многообразием. На пляжах Торремолиноса и Сен-Тропе произрастали первые солнечные культы. Если некогда средиземноморское побережье было европейской Флоридой, сухим парадом набережных и отелей, то теперь оно стало Венецианским берегом, где тусовались культуристы и тысячелетние мечты.

К лету 1996-го этому правлению праздности был брошен первый вызов. Население пляжей к этому времени насчитывало пять миллионов изгнанников, а финансы их истощились. Блокировались кредитные карты, замораживались банковские счета, а власти в Париже, Лондоне и Бонне ожидали возвращения экспатриантов к рабочим столам и станкам.

Как ни удивительно, решимость пляжников не поколебалась. Они вовсе не спешили на заждавшиеся их обратные рейсы, а твердо отстаивали свое место под солнцем. Это вскоре привело к прямому конфликту с местными отельерами и владельцами апартаментов, поневоле дававшими приют полчищам незваных гостей. На помощь призвали полицию, и на пляжах Малаги, Ментоны и Римини разгорелись первые мятежи.

Но выставить изгнанников оказалось не так-то просто. Год на солнце и гимнастические упражнения превратили их в идеальных атлетов, которым были нерóвней местные лавочники, официанты и отельеры. Банды мускулистых молодых людей, поднаторевших в боевых искусствах, рыскали по супермаркетам Испании и Лазурного Берега, безбоязненно грабя полки. Откровенное запугивание быстро усмирило управляющих отелями и гостевыми домами.