Книга Мифы близкого будущего, страница 47 – Джеймс Грэм Баллард

В тот миг я без памяти влюбился в Киру О’Каин.

Весь следующий месяц мое увлечение Кирой пылало с той силой, на какую только способны чувства стареющего мужчины. Почти все свое время я посвящал ей – ухаживал и хлопотал, как послушный любовник. Мне пришлось изрядно потратиться на установку у себя сложной системы кондиционирования воздуха, подобной тем, что стоят в краеведческих музеях, – теперь, зная, что ее слагал не какой-нибудь там бесчувственный пластик, я тщательно регулировал температуру и влажность комнат, твердо намеренный сохранить ее красоту навсегда. Переставив мебель во всем доме, я избавил ее от опасности синяков – а ведь их она могла легко заработать, когда я носил ее из комнаты в комнату, с этажа на этаж! Первое, что видели мои глаза утром, – Кира, сидящая у подножия моей кровати или за моим столом. Весь день она пребывала в пределах моей досягаемости… и улыбалась мне столь тепло и ласково, что я почти поверил: она наконец ответила на мои чувства.

На званые обеды я и вовсе махнул рукой – круг моего общения сократился до пары-тройки друзей, да и этот скромный минимум служил единственно для смягчения подозрений общества. В течение наших кратких и бессмысленных бесед я неизменно бросал через всю гостиную взгляды на Киру – будто спрашивая, по нраву ли ей присутствие этих необязательных посторонних в доме.

Рождество мы праздновали одни. Учитывая юность Киры – время от времени, ловя ее пристальный взгляд, я отмечал, что она казалась немногим старше девушки-подростка, – я решил украсить для нее дом в традиционном стиле, с елью, блестками, гирляндами и омелой. Одну за другой я превратил комнаты в храмы для своей застывшей во времени юной Мадонны.

В полночь, в сочельник, я перенес ее в центр гостиной и возложил дары к ее ногам. Ее руки будто бы чуть приподнялись – поощряя мои усилия. Поднявшись, я приблизил свои, все еще живые губы к ее губам, застывшим навечно… и мы слились в поцелуе.

Всю мою заботу и преданность Кира оценила с непосредственностью юной невесты. Ее аристократичный лик, утратив первоначальную гримаску наивности, приобрел выражение довольствия; теперь улыбка выражала не только спокойствие, но и счастье. После Нового года я решил явить нас миру снова и устроил первый из нескольких маленьких званых обедов. Мои друзья были рады видеть нас в столь хорошем расположении духа и приняли Киру как равную себе. Я вернулся к своей работе с воодушевлением, невиданным прежде, ведь дома, я знал, меня всегда ждала моя ненаглядная, пусть гордая, но искренне преданная женщина.

Однажды, наряжаясь к очередному обеду, я вдруг понял, что Кира сама себя переодеть не сможет. К великому сожалению, быт уже немного сказался на ней: то тут, то там из сложной прически выбивались непослушные пряди, да и безупречная косметика на ее лице ныне демонстрировала первые признаки износа.

Подумав и тщательно все взвесив, я решил обратиться к услугам салона красоты неподалеку. Когда я телефонировал им и подробно объяснил, что именно от них требуется, меня заверили, что их выездной сотрудник непременно прибудет к сроку.

Тут-то и начались мои беды. Чувство, в предрасположенности к которому я себя ни разу не подозревал прежде – и которое не испытывал ни к одному из живых и живущих, – вонзило свои коварные когти в мое сердце.