Книга Мифы близкого будущего, страница 72 – Джеймс Грэм Баллард

— Видела вчера твой планер, – сказала Миранда. – Летел через Залив. Словно сон – вдалеке над водой. И вот теперь ты здесь, в этих волшебных башмаках.

— Мечтаю полетать на самолете, – с гордостью сказал Холлоуэй. – Мы с Олдсом собираемся восстановить планер. А когда он будет готов, поставим на него двигатель.

Миранда кивнула. Глядя на висячий сад, она как будто ждала возвращения джунглей. В некотором смысле то, чем занималась дочь, не сходилось с тем, что делал отец, словно она пыталась переделать его творения и использовать их в собственных целях.

— Послушай… – Миранда тронула его за руку. – Мой отец очень стар. Я хочу, чтобы он закончил это все, пока еще не поздно. Стиллман теряет интерес к делу. Ты не согласился бы поработать немного на нас?

На следующий день Холлоуэй присоединился к состоящей из одного человека строительной бригаде Стиллмана. Попрощавшись с Олдсом, который вернулся с планером в аэропорт, он переночевал в одном из небольших отелей, расположенных по периметру площади.

Устроившись перед кабиной на капоте трактора, Холлоуэй разъезжал по городу вместе со Стиллманом, отыскивавшим заказанные Бакмастером определенные модели автомобилей. Каждую машину доставляли к монументу, после чего Холлоуэй забирался по стене наверх и, направляя Стиллмана, который уже сидел за рычагами самого высокого крана, устанавливал ее на заранее определенное место. Старик контролировал ход работ с наблюдательной платформы, стоя за разложенными на столе чертежами. Тем временем его дочь, выбравшая для этого дня деловой костюм в стиле сороковых годов Двадцатого века – с широкими плечами, юбкой в мелкую коричневую полоску и туго завитыми волосами, молча расхаживала между цветами в центре мемориала, занимаясь вьюнками и растениями в темной, сырой беседке.

Холлоуэй и сам удивился тому, что спутался с этой странной троицей, но потом понял: каждый из них играет свою роль и реализует собственную манию. Из всех троих больше всего тревожил и стимулировал Стиллман, человек в черной куртке и с хулиганскими замашками, вынашивавший в отношении города какой-то свой, мрачный замысел, не столь уж отличный от планов самого Холлоуэя.

Уже в первый день патрулирования Холлоуэй стал свидетелем непредсказуемости и жестокости Стиллмана. Лязгая и звякая, трактор тащился по широкой авеню с желтым такси в «зубах» и в какой-то момент оказался рядом с универсальным магазином. Холлоуэй сидел на капоте перед кабиной и едва не свалился на дорогу, когда водитель без предупреждения рванул на себя левый рычаг и повернул тягач к тротуару, вдоль которого плотным строем стояли автомобили. Бросая добычу то влево, то вправо, Стиллман сметал их с пути, а зажатая в «клешнях» жертва осыпала улицу стеклом и ржавчиной. Работая рычагами и дросселем – его руки и плечи совершали при этом почти спазматические движения, – он упрямо вел тягач к магазину. Перемалывая с причмокиванием жевательную резинку, Стиллман сохранял бесстрастное выражение, игравшее свою роль в затянувшейся стилизации жеста и движения. Холлоуэй видел такое впервые – в этом эпизоде было что-то одновременно притягательное и пугающее.

В витрине магазина вокруг стола расположилась группа манекенов, изображавших званый обед, который начался двадцать пять лет назад и остановился на закусках. Изящные позы и чопорные, донельзя элегантные манеры определенно зацепили какой-то рычажок в голове Стиллмана. Витринное стекло обрушилось на тротуар, а потом туда же полетели и сбитые со стульев манекены – тракторист запустил в них своим трофеем.