Книга Мертвые куклы, страница 35 – Оливия Нортвуд

Переодевшись в пижаму и смыв кровь с лица, мальчик на цыпочках вышел из своей спальни и застыл на лестничной площадке, прислушиваясь к тому, что происходило внизу. Громко работал телевизор, но отец храпел еще громче. Непрошеные воспоминания жгли глаза и отдавали горечью на языке. Он взялся за перила крутой лестницы, ведущей на чердак, почти бесшумно поднялся и запер за собой дверь. Коробка с куклами нашлась сразу же. Мальчишка достал ее с верхней полки стеллажа со всяким хламом, принадлежавшим еще его деду и бабке, и расположился с ней на полу у окна. Все было в пыли, а сами куклы выглядели хуже, чем он запомнил. Их костюмы совсем обесцветились, а набитые ватой части тел отделялись друг от друга.

Мальчик улегся на прохудившийся ковер, прижав одну из кукол к груди. Веки стали тяжелыми, как в детстве после стакана теплого молока с тягучим медом. Он обязательно их починит. А если не выйдет, сделает новые.

Тело нашла молодая семейная пара из Монро. Мужчина стоял возле патрульной машины. Опершись ладонями на крышу автомобиля, он наклонился к открытой задней дверце, где приходила в себя его жена. Возле ног мужчины с достоинством, пусть и поскуливая от нетерпения, чтобы броситься хозяйке на помощь, сидел пес какой-то крупной породы, вроде неаполитанского мастифа. Грейс решила, что поговорит со свидетелями после того, как осмотрит тело.

По словам офицеров из местного управления, которые перекрыли дорогу к мосту и проводили детективов к месту преступления, мост уже давно не использовался как автомобильный с тех пор, как парк Борлайн признали заповедной зоной. Борлайн не пользовался популярностью у туристов, в основном здесь прогуливались жители окрестных городков. Если убийца хотел привлечь к себе внимание, он явно просчитался, выбрав этот забытый богом мост, который уже давно нуждался в реставрации.

Грейс не могла понять, что ее смущало. Тело, выглядящее, как кукла-марионетка, сопутствующая атрибутика: неумелый театральный грим, сшитый костюм, веревки – все смотрелось, как часть представления. Но любому спектаклю нужны зрители. Тогда почему он выбирал столь уединенные места? Было в этом что-то неправильное, разрозненные детали пазла никак не складывались в цельную картинку. Конечно, думать об этом рано, такие дела не раскрываются в два счета. Келлер вообще не была уверена, что им удастся поймать преступника. Он казался самым безумным из всех, с кем ей приходилось сталкиваться.

Калеб Сент-Джозеф наплевательски относился к жертвам, выбрасывал тела, как ненужный мусор, удовлетворив свои извращенные сексуальные потребности. Ему было все равно, как скоро полицейские обнаружат останки жертв, он решил поиграть с ними иначе – втерся в доверие к детективам, ведущим расследование его преступлений, глубоко ранив и Джеймса, и ее саму. Джеймс не видел Калеба после убийства Мэдди и ареста. Технически лейтенант Маккуин отстранил Нортвуда от дела, им незачем было встречаться. Но Грейс знала, что эта встреча могла обернуться катастрофой.

В Алане Траске вовсе не было безумства. Только отравляющая ненависть, ярость и нестерпимая жажда мести. Грейс до ужаса пугало и одновременно завораживало дело «Вашингтонских псов». Она давно не питала иллюзий о мире. Келлер хорошо понимала, что мир, в котором они вынуждены существовать, отвратительно жесток, непримирим и воинственен. Люди платили за то, чтобы увидеть чью-то смерть со времен гладиаторских боев, публичных казней и средневековой инквизиции. Грейс застала Вашингтон до отмены смертной казни в две тысячи восемнадцатом году и дважды присутствовала при исполнении приговора. Сначала как студентка полицейской академии, и еще раз во время стажировки, когда работала с детективом Ньюманом. После она чувствовала себя отвратительно, сомневалась в выбранной профессии и, каждый раз закрывая глаза, видела лицо приговоренного.