Книга Чёрный ратник 7, страница 32 – Макс Гато

Весть о наборе разошлась быстрее, чем я думал. И вольные ратники начали появляться совсем скоро. Я принимал их во дворе большого дома, сидя на лавке у крыльца. Олаф стоял слева, Клим справа, Соловьёв привалился к столбу навеса, а Ярослава устроилась на перилах и смотрела за всем сверху.

Первым подошёл плотный мужик лет тридцати пяти.

Тёмные волосы стрижены коротко, борода подровнена, кольчуга сидела на нём как надо и не висела, сапоги были городской работы, с целыми подошвами. Синяя аура держалась спокойно, уровня крепкого Ворона.

— Ермил Кожин, — представился он. — Год без найма, до того ходил при обозах на юге.

— Что умеешь?

— Всё, как положено: строй, копьё, меч, — отозвался он. — В походе не стану обузой. Место в дружине мне подходит, барон, а про задаток спрашивать не стану, сам вижу, что у вас тут тяжело.

Решение сразу я принимать не стал и отправил его заниматься с Иваном. У него уже руки чесались применить в деле молот. Вот только Ермил выделялся. И не скажу, что это было хорошо. Человек, который год не имел найма, не сохранил бы такую кольчугу и такие сапоги. А если бы и сохранил, то первым делом спросил бы, сколько ему заплатят.

— Не подходишь, — сказал я.

Ермил, к моему удивлению, не стал спорить и не спросил почему. Просто кивнул, будто ждал этого, и протянул мне руку на прощание. Я её пожал и оставил на нём Метку, которую он не почувствовал.

Вторым пришёл парень лет семнадцати, тощий, с веснушками во всю физиономию, в отцовской куртке, висевшей на нём мешком. В руках он держал топор, тоже отцовский, судя по тому, как он его перехватывал.

— Гаврюха, — сказал он и сглотнул. — Двадцать лет.

— Ауры у тебя нет, оружия своего нет, — перечислил я, рассматривая паренька. — Да и лет тебе не двадцать. Иди домой.

— Господин барон, да я ж…

— У меня дружина, а не приют, — я поднялся с лавки. — В первом бою ты ляжешь сам и утянешь того, кто встанет рядом. Иди домой, Гаврюха.

Клим проводил его глазами и хотел было что-то сказать, но передумал.

Третьего я приметил ещё до того, как он открыл рот.

Ростом он был с Ивана, только сухой и сутулый, лет за пятьдесят. Седая щетина, рваное левое ухо, руки в старых белых шрамах. Доспех добротный, но сильно потёртый, и на нём не осталось ни знака, ни родового цвета: всё срезано и заделано аккуратными заплатками. Серая аура в нём была крепкой, и я сразу понял, что передо мной Волк.

— Богдан Шило, — назвался он.

— Откуда?

— С западной стороны.

— Бумаги имеются?

— Нет.

— Где служил?

— Где придётся, — сказал он. — Долго.

Олаф чуть сдвинулся с места, и его серая аура коротко качнулась навстречу чужой, как делают ратники, когда меряются силой. Богдан на это не ответил ничем.

— Чего просишь?

— Еду, угол и работу, — коротко ответил Богдан. — Серебро не нужно.

— Всем нужно серебро, — возразил я.

— Мне его некуда тратить, барон.

Человек с такой аурой нашёл бы место в любой дружине отсюда до Москвы, а в Саровске ему дали бы вчетверо. Значит, ни в одну из этих дружин ему идти было нельзя.

— Беру, — решил я. — На первое время Метку поставлю и буду обновлять.

— Как скажете, — согласился Богдан.

Последним подошёл худой парень лет двадцати пяти. Длинные волосы перевязаны шнурком, ряса перешита в куртку и явно с чужого плеча, на шее болтался деревянный знак. Оружия при нём не было вовсе, а руки у него были такие, что ими только перо держать.