Книга Чёрный ратник 7, страница 33 – Макс Гато

— Афоня Свечнев, — сказал он. — Послушник. Бывший.

— Послушники мне ни к чему, — покачал головой я.

Дело уже шло к закату и набор вольных ратников казался весьма удручающим.

— Я многое умею, ваше благородие, — спокойно ответил он. — Кровь останавливаю на любой ране, кроме самой скверной. Жар снимаю. Умею закрыть порез так, чтобы он не загноился, а если рана уже гниёт, вычищу. Кости складывать меня учили в обители, там это умели все.

Соловьёв поймал мой взгляд и пожал плечами.

Лекаря у нас не было ни в Диких землях, ни под Суходольем. Афоня в бою не постоит, зато после боя будет стоить троих.

— Беру, — сказал я. — Угол получишь при лазарете, склянки и всё прочее у Агаты, слушаться будешь её как меня. Понял?

Афоня поклонился и отошёл, так и не спросив про жалование. В итоге, из шестерых пришедших я взял двоих. Клим потом сказал, что зря отпустил Кожина. Мужик годный, а у нас людей нет. Олаф промолчал. Ярослава спустилась с перил и спросила прямо, что мне не понравилось.

— Деньги у него водятся, — ответил я. — И вопрос: откуда?

Больше она ничего выяснять не стала.

Оба новых потихоньку начали обживаться.

Богдану отвели место в казарме, и он в первый же вечер молча перебрал всё оружие в стойке, выправив то, что можно было выправить. Афоня перетащил свои пожитки в закуток при лазарете, и Агата сразу нагрузила его работой, а к ночи они уже спорили о том, чем правильно промывать рану.

Тем же вечером пришло письмо из Саровска. Хлопов принёс его, держа двумя руками, и я сломал печать сам. Внутри было выведено:

'Барону Тимофею Темникову, хозяину Озёрполя, от барона Ждана Векшина Саровского.

Поздравляю вас, сосед, со вступлением во владение и желаю долгих лет и доброго хозяйства. Слышал я, что на Стылом озере вновь задымила варница, и радуюсь этому, ибо земля наша без соли скудеет, а с солью живёт.

Предлагаю вам по-соседски: всю соль, какую даст Серебово, буду брать сам, своими телегами и на месте, круглый год, не глядя на распутицу и снег. Цену даю тридцать копеек за пуд, деньги вперёд за половину.

Дорога до Кузовки нынче неспокойна, и купцы через неё ходят редко. Я же беру ваш товар у порога, избавляя вас от хлопот и опасностей.

С уважением к соседу и роду его'.

Я прочитал письмо и положил на стол.

— Это не покупка, ваше благородие, — тихо сказал Хлопов. — Это он вам показывает, что покупатель у вас будет один.

— Ответы от других есть? — спросил я.

— Ни одного, — покачал головой Хлопов. — Буров ещё не дошёл до Кузовки, а из Долгорода новости ходят долго.

Тридцать копеек это вдвое меньше той цены, что назвала Луна, и втрое меньше того, что дали бы за перевалом. Но думал я не о цене.

Письмо пришло слишком вовремя. Мои собственные письма ушли совсем недавно и ещё толком никуда не дошли, набор я закончил в полдень, а к вечеру у меня на столе уже лежало предложение из Саровска с точной ценой и с обещанием брать товар у порога.

Я вышел из дома.

Клим торчал во дворе с тремя мужиками, вернувшимися из Вельчи, и они разбирали привезённые с занятий щиты, откладывая в сторону те, что треснули.

— Клим, удвой дозор на дороге вдоль озера, — сказал я. — И поставь людей на повороте у болот, там, где дорога зажата между водой и лесом.

— Сделаю, господин барон.

Он уже собирался уходить, когда я остановил его.