Книга Чёрный ратник 7, страница 34 – Макс Гато

— Второй обоз из Серебово когда?

— Так сегодня и ждём, — ответил Клим. — Двенадцать пудов привезти должны. К вечеру должны быть, а то и раньше.

Солнце к тому времени уже висело над перевалом и шло к горизонту.

Я вышел на пристань, откуда дорога вдоль озера просматривается до самого поворота у болот, и Клим с мужиками подтянулись следом, хотя я их не звал. Вода была спокойной, на западном берегу не горело ни одного огня, и чёрная аура внутри меня шевелилась и никак не желала улечься.

И ни вечером, ни к полуночи на дороге так никто и не появился.

— Клим, поднимай всех, — сказал я, не оборачиваясь от воды. — Своих десяток, лошадей выдели каждому. Выходим немедленно.

— В самую темень, господин барон? — тихо спросил Клим.

— Если обоз ещё на дороге, я хочу проверить, что его так задержало.

Клим ушёл, стуча палкой по доскам, и через четверть часа двор большого дома был полон людей и лошадей.

Ближники собрались быстрее всех. Ярослава вышла уже в броне и с двумя подсумками зелий, Иван приладил молот за спину и стоял у коновязи, перекатываясь с пятки на носок. Матвей затягивал ремни на кольчуге отца, а Соловьёв набивал колчан, отбирая стрелы по одной.

— Гнуса будите, — велел я Хлопову, выскочившему на шум. — Пусть одевается и садится в седло, поедет с нами.

— Ваше благородие, у него нога, — осторожно заметил он.

— Доедет, — отрезал я.

Гнус явился через пять минут, растрёпанный, в накинутом поверх рубахи кафтане, и забрался в седло с третьей попытки. Спрашивать, зачем он понадобился посреди ночи, маг не стал.

Богдана и Афоню я тоже взял с собой. Новых людей нужно смотреть в работе, а не на плацу, и я хотел увидеть обоих прежде, чем решу, куда их поставить. Богдан взял с собой только оружие и сел в седло так, будто просидел в нём половину жизни. Афоня сунул в седельную сумку холщовую поклажу со склянками и всю дорогу трясся на лошади из стороны в сторону.

Олафа я оставил в городе.

— Ворота запереть, поставить дозор на пристани, — сказал я ему уже из седла. — Если к утру мы не вернёмся, ты знаешь, что делать.

— Всё будет сделано, — отозвался он.

Мы отправились на север по дороге вдоль озера, и ехали рысью, насколько позволяла ночь. Луна стояла высокая, вода лежала справа спокойным серым полем, а слева тянулся лес, подступавший к обочине вплотную. Через полторы версты после брода дорога сужалась и зажималась между водой и стеной деревьев, и вот там, на повороте у болот, я велел сбавить ход.

Телегу мы нашли в двухстах шагах за поворотом. Она лежала на боку в канаве, с переломанной осью, и одно колесо ещё держалось на ступице. Мешки были вспороты и вывернуты. Соль высыпали прямо на дорогу и растоптали, и в лунном свете дорожная грязь белела так, что её было видно за полсотни шагов.

Возчиков лежало трое, четвёртый отполз к обочине и умер уже там, у самой воды. Двоих людей Клима мы нашли по другую сторону телеги, и оба они успели вытащить оружие. Лошадей не было.

Клим слез с седла, доковылял до своих и присел рядом на корточки.

— Мишка и Онуфрий, — сказал он глухо. — Мишку я весной брал, он у меня в третьем ряду стоял. Хороший был мужик, тихий.

Иван молча начал перекладывать тела к обочине, чтобы они не лежали в грязи. Афоня прошёл вдоль всех пятерых, потрогал шеи и поднялся, тяжело вздохнув.