Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 65 – Жорж Дюби

В последние десятилетия XI в. в рассматриваемом мной регионе, таким образом, начинается эпоха юристов, эпоха папы Урбана II и его верного слуги Иво Шартрского, которые приняли решение отлучить короля Франции, подобно тому как они отлучали упрямых николаитов, исключить его из общины верных, так как его поведение в браке не соответствовало нормам закона. Исследование параллельной трансформации родовых структур и церковной доктрины позволяет понять, почему по отношению к Филиппу I было проявлено гораздо меньше терпимости, чем к его деду Роберту; почему Филипп так сопротивлялся и почему именно он был отлучен.

Итак, я возвращаюсь к той эпохе, с которой начал эту книгу, – к эпохе, когда столкновения между главами крупных родов и прелатами-реформаторами становятся все более серьезными и частыми. Дерзкое отлучение короля Франции – самый заметный признак накалившихся отношений, но далеко не единственный. Ниже я рассмотрю уникальный пример графа Пуатье Гийома IX Аквитанского, трубадура. Он, как уже говорилось, занял сторону своего сеньора и разогнал собравшихся в его городе епископов, что собирались подвергнуть короля проклятию. Неудивительно, ведь он находился в точно такой же ситуации: к этому моменту он успел дважды развестись и дважды жениться снова. Законно разведясь с первой супругой по причине кровного родства, он вскоре расстался и со второй, взяв вместо нее замужнюю женщину. Гийом, как и Филипп, был отлучен за инцест. Этот период напряженных взаимоотношений светских князей и духовных властей заслуживает тщательнейшего изучения. Все доступные нам источники по-прежнему составлены церковными писателями, однако мирским делам в это время они начинают уделять все больше внимания: некоторые из них описывают такие события из ужаса и отвращения, некоторые – желая исправить мирян. Так или иначе, о жизни той поры они начинают писать больше и подробнее.

Выступавшие за реформу прелаты открыто атаковали очень крупных сеньоров, начиная против них громкие процессы: им нужно было выставить их сподвижниками Сатаны – не меньше, – чтобы другие не отваживались следовать их примеру. Вместо этого прелаты призывали следовать примеру других – героев, прославившихся благими делами: главы Церкви старались оживить память об их деяниях и превознести их добродетели. Таких героев прелаты возводили в ранг святых, избранных, восседающих среди подобных им на небесах, на заступничество которых перед высшим судией мог рассчитывать каждый грешник, проявив достаточно благочестия. Краткую историю жизни этих блаженных рассказывали у их гробниц паломникам. Первые версии таких жизнеописаний составлялись обычно в качестве основания для канонизации, чтобы получить у епископа или архиепископа позволение на торжественное перенесение мощей. Жития (в том числе короля Роберта) записывались на латыни в монастырях, где их читали и перечитывали в уединении монахи, но, кроме того, они служили источником exempla для проповедников. Проповеди для неграмотных прихожан читались повсюду, и общее представление об их содержании мы можем получить благодаря исходным текстам житий – единственным сохранившимся до наших дней источникам. Приподнимая уголок вуали, эти тексты позволяют нам бросить взгляд на особенности пасторской деятельности и, в частности, понять, как именно церковная пропаганда прививала матримониальную мораль мирянам. На первый взгляд эти тексты, полные топосов и нелепицы, выдержанные в строгих рамках долгой традиции, представляют мало интереса. Однако, если подойти к ним с пониманием, чем они являются на самом деле – отточеным до блеска оружием идеологической борьбы, – становится заметно, как в них преломляется повседневная действительность, искажается в угоду доктрине. Я отобрал четыре таких наставительных текста, речь в которых заходит об интересующем меня регионе и которые были составлены в разгар кризиса, между 1084 и 1138 г.