Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 68 – Жорж Дюби

На таланты Арнульфа полагались главы многих родов. Его советы касались сферы, в которой две системы морали сходились ближе всего: деторождения. Он, впрочем, заботился и о другом аспекте правильного брака: о том, чтобы брачный союз заключался под руководством мудрости родителей, в первую очередь стремившихся не допустить мезальянса. Так, Ги де Шатийон-сюр-Марн посватал свою дочь за одного рыцаря, который и по рождению, и по могуществу был ему ровней^[134]. К несчастью, дочь предпочла другого мужчину более низкого статуса и даже угрожала наложить на себя руки, если ей будет отказано «в объятиях, которых она желала». Родители решили посоветоваться с отшельником. В точности следуя епископским постановлениям, Арнульф начал с того, что брак должен заключаться по обоюдному согласию. Его устами как будто говорил сам Иво Шартрский, который всеми правдами и неправдами пытался внедрить этот принцип в то время, когда аббат Оденбурга только приступал к составлению жития Арнульфа. «Канонический авторитет категорически запрещает выдавать девушку за того, за кого она выходить не хочет. Я говорю вам поэтому: отдайте деву за мужчину, которого она любит, дабы из этого не вышло какого-либо неприличия». Впоследствии, однако, «ваша дочь будет грезить о том, чтобы заполучить жениха (sponsus), от которого она сегодня так настойчиво отворачивается». Он советовал сделать так, как она хочет: честь от этого не пострадает. Родители послушались совета, и для них все обернулось к лучшему. Не следует думать, что Арнульф решил довериться, как говорится в тексте, «непостоянству юных дочерей»; не нужно приписывать ему мысль о том, что юная супруга могла бы, разорвав брак с первым мужем, вступить в распутную связь со вторым, – нет, брак нерасторжим. Арнульф своим советом предвосхитил чудо. Возлюбленный дочери был «молодцем» – одним из тех соблазнителей, что вились вокруг более благородных, чем они сами, девушек, не смущаясь сурового взора их родителей. Он был прославленным рыцарем и раз за разом рисковал жизнью в поисках славы. Очень быстро жизнь он утратил, а молодая жена превратилась в молодую вдову. Небеса устроили это для того, чтобы она «вернулась к любви того мужа, что был ранее избран ее родителями, который, женившись на ней, искренне поддерживал ее в трауре по первому [мужу]». Любовь украшает добрый брак. Тронутый молитвами своего верного слуги и добродетельной надеждой родителей, Господь сделал так, что родовые интересы в этом случае вошли в согласие с указаниями епископов.

Еще более богаты материалом два оставшихся жизнеописания. В них рассказываются истории двух женщин: у одной брак складывался плохо, а другая принесла своему супругу много детей. Цель обоих этих текстов – показать, как женщина должна жить в браке, но вместе с тем благодаря им мы можем узнать, как знатные супруги жили на самом деле. Наблюдая за тем, о чем эти тексты говорят, а о чем умалчивают, за тем, как в них представлена реальность, что они приукрашивают, а что очерняют, мы можем понять, какими методами пользовались (причем осторожно) священники для исправления матримониальных практик мирян.

Первый из этих текстов – по крайней мере его оригинальная версия – был составлен в 1084 г., в то самое время, когда епископ Нуайона и Турне, близкий к графу Фландрии, решил навести порядок на заболоченных побережьях Северного моря, в диких деревнях, понемногу отвоевывающих пространство у стоячих вод^[135]. Тогда неподалеку от Оденбурга, который прелат, желая основать там бенедиктинскую обитель, вверил святому Арнульфу, в Гистельском приходе, неожиданно возник новый культ: больные стекались к некоему захоронению и в надежде получить исцеление пили болотную воду. Место вокруг могилы, ранее покрытое грязью, умостили белым камнем, а те, кто эти камни из благочестия принес на себе, утверждали, что они затем стали драгоценными. К женщине, там похороненной, обращали молитвы и почитали ее как мученицу: поговаривали, что она была убита прихвостнями собственного мужа. Подобный всплеск народного благочестия следовало взять под контроль, упорядочить. Было решено торжественно перенести останки этой женщины и провозгласить ее святой. Прежде, однако, монаху из соседнего аббатства, Дрого, было поручено записать легенду о святой и представить ее в поучительном виде. Несколько лет спустя была создана новая редакция этого текста, более выразительная^[136].