Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 71 – Жорж Дюби

Другая поборница брачных добродетелей на Годливу совсем не похожа. Речь идет о выдающейся даме – Иде, графине Булонской, в браке весьма счастливой. Церковным властям пришлось ее канонизировать не потому, что в народе сложился ее культ, а ради ее внучки и наследницы – супруги Этьена де Блуа. Последний был все ближе к тому, чтобы стать королем Англии, и около 1130 г. его жена начала добиваться признания святой второй своей бабки (культ первой, Маргариты Шотландской, уже был официально учрежден). Бдившим у захоронения Иды монахам было поручено составить ее житие^[140]. Во всем этом не было бы ничего удивительного, если бы графиня не была матерью Годфрида Бульонского – агиографу, соответственно, пришлось сделать центральной темой жития материнство. Его замешательство заметно уже в прологе, где он пытается как можно более изящно оправдать подобную точку зрения. Как он пишет, святые помогают противостоять нападкам демонов, и поэтому, если на то будет воля Божья, стать святым может любой, даже такое худое существо, как женщина. В рядах святых действительно есть женщины, и даже замужние, но удостоиться таких почестей они могут, лишь родив ребенка. В таком случае их можно «вписать в книгу жизни как за их собственные заслуги, так и за заслуги их сыновей». Далее следует похвала правильному браку. Он исцеляет от похоти; «в соответствии с законом», освящается деторождением; супруги должны блюсти целомудрие: «Несомненно, девство хорошо, но, как доказано, воздержанность после рождения ребенка – еще лучше». Изложив свои основополагающие принципы, оградившись ими, бенедиктинский автор отваживается наконец перейти к описанию жизни святой супруги. Делает он это осмотрительно, как принято у клюнийцев, сообразно социальной реальности, приспосабливая (подобно епископу Нуайона, но в другом смысле) учение Евангелия и Блаженного Августина к мирским ценностям, принятым в домах высшей знати.

Genus, gignere, generositas («род», «порождать», «родовитость») – такими словами можно описать этот примерный брак. Отметим, что все они имеют коннотации телесности, связаны с кровью – хорошей кровью. «Милостью Божией» Ида стала очередным звеном в генеалогической цепи. Она вступила в законный брак в 1057 г., когда ей было 16 или 17 лет. Устроением брака занимался ее отец, могущественный герцог Лотарингии: вняв советам близких и зная о репутации жениха – репутации, на основании которой «доблестные люди» могут «связать свои роды», – принял предложение, надлежащим образом переданное ему через своих людей графом Эсташем II Булонским, «героем», происходящим из «чрезвычайно высокого рода», «крови Карла Великого». Выйдя замуж «по обычаю католической Церкви», Ида стала такой супругой, какой должна быть любая христианка. Прежде всего, она была покорна супругу: она упражнялась в благочестии «с согласия своего мужа и по его воле». Можно ли представить, что жена будет набожной вопреки воле супруга? Итак, она была покорной, разумно распоряжалась хозяйством и блюла целомудрие. Забеременела она также «в соответствии с апостольским правилом»: «пользуясь мужчиной, как будто его не имея», не поддаваясь удовольствию. Она стала матерью троих сыновей (о дочерях в тексте ничего не говорится): средним был Годфрид Бульонский, а младшим – Балдуин, король Иерусалима. Еще в отрочестве Ида знала, что ей суждено породить славное потомство: однажды ей приснилось, что солнце, спустившись с неба, упокоилось ненадолго у нее в чреве. Агиограф прилагает все усилия для того, чтобы не оставить и следа эротизма в этой сцене. Он пишет, что Ида спала, но дух ее был обращен к «возвышенным вещам». Сон этот не побудил ее предаться распутству – напротив, предвосхитил ее святое материнство. Своих сыновей Ида вскормила самостоятельно – эти слова жития указывают на то, что, по-видимому, среди знати так делать было не принято. Она опасалась, что молоко из чужой груди «испортит» ее сыновей и «научит дурным нравам». Как показывает этот наставительный текст, тело благородной жены, подчиненной законам брачной жизни, – такой как Ида, – есть источник благости.