Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 67 – Жорж Дюби

Симон врет как дышит и обводит вокруг пальца всех: ни граф Ла Марш с дочерью, ни герцог Нормандии, ни окружение Симона не могут разглядеть власяницу под его доспехами. Этот текст, эта апология героического целомудрия и святого лукавства принадлежит к числу порожденных реформой экстравагантных описаний аскезы, мало пригодных для эффективной проповеди – эффективной, поскольку умеренной, учитывающей социальные реалии. В гораздо большей степени их учитывают три других жития, составленные на западе Фландрии, в регионе между Булонью и Брюгге. В них повествуется о мирянах, вступивших в брак таким образом, какой просвещенными прелатами считался святым и спасительным.

Главный герой одного из них – Арнульф, человек «очень благородный», отпрыск фламандского рода Памель-Оденард. Когда он был еще в чреве матери, ей явился ангел и сказал, что ребенка следует назвать Кристофом: нужно предназначить ему церковную карьеру, и он понесет Христа с собой. Глава рода, однако, настоял, чтобы при крещении мальчику дали его имя, и, поскольку тот был хорошо сложен, было решено, что он, пройдя торжественные «рыцарские обряды, принятые у благородных», станет воином, защитником семьи. Так и было сделано: Арнульф мужественно сражался с врагами, завоевывал славу и признание. «Ему предлагали весьма именитых невест», но он отказывался, а затем и вовсе бежал. Солгав (как и герой предыдущего жития) матери, притворившись, что отправляется на службу к королю Франции, он уехал в монастырь Сен-Медар в Суассоне и, «сбросив воинское облачение», принял лучшие одежды: служителя Бога.

Подобно Симону, Арнульф отказывался от брака. По крайней мере, он не отговаривал от этого шага других – напротив, давал советы, как брак лучше устроить. В жизнеописании Арнульфа проявляются два уровня церковной морали. С одной стороны, брак небезопасен, и поэтому совершенные его не приемлют – это мораль крайних аскетов и еретиков. С другой стороны, людям подобает вступать в брак: он угоден Господу, покуда способствует воспроизводству общества и поддержанию установленной иерархии, – это каролингская мораль. Утратив волосы на макушке^[131], но сохранив воинские привычки, Арнульф поставил на уши весь монастырь. Его поселили во внешней келье, затворясь в которой он хранил молчание 42 месяца. По прошествии этого времени, подойдя к окну, он заговорил и не останавливался^[132]: Арнульф поучал и давал советы, особое внимание уделяя уроженцам Фландрии и Брабанта. Слава его ширилась: стоя на страже родовой чести и семейных добродетелей, он помогал решать связанные с вопросами родства затруднения, особенно беспокоившие аристократию того времени. Он помогал супругам жить в браке правильно, то есть так, чтобы у них появлялось потомство. Как я уже говорил, благодаря его заступничеству провидение даровало наконец королеве Берте сына – Арнульф сам выбрал имя для мальчика: Людовик – королевское имя. Арнульфу вверила себя еще одна супруга^[133]. Ее муж, бывший соратник святого, стал чрезмерно гневен: небеса покарали его за это, и все его дети, один за другим, умерли; тяжело заболев, при смерти лежал и он сам. Его племянники только этого и ждали, уже готовясь прогнать жену и наложить руки на выделенное ей имущество – вновь мы сталкиваемся с угрозой, нависающей над бездетной вдовой. Монах взял женщину под свою защиту. «Под окно» подвели больного рыцаря, ее мужа – Арнульф велел ему исправиться и, в частности, отдать десятую долю имущества епископу. Супруге святой пообещал великую радость, «ибо она преданно заботилась о муже, пока тот был болен»: в соответствии с моралью правильного брака, верно служащие своему господину женщины достойны вознаграждения. Исцелившись, рыцарю спустя три месяца удалось зачать сына, наследника – к великому сожалению его родственников. Добрая жена же «прожила достаточно долго для того, чтобы увидеть, как ее сын вступил в законный брак, а его супруга принесла ему сыновей».