Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 81 – Жорж Дюби

Что же с женской страстью? Сибилла, жена сеньора Куси, свою страсть никогда не считала нужным усмирять. Сеньор-протектор ланского аббатства Сен-Жан похвалялся, что разделил с ней ложе еще до того, как в первый раз женился^[174]. Повсюду обсуждали, что граф Намюра женился на Сибилле, когда та уже была беременна, – отметим, что всех это очень возмущало^[175]. Однако удовлетворить ее он не мог, и она от него ушла^[176]. Она была немолода, не отличалась стройностью и при этом выдала дочь за молодого человека, к которому воспылала страстью, чтобы тот переехал и жил рядом с ней. По ее указке любовник – и одновременно зять – и ее старый муж стали союзниками, объединившись против ее пасынков. Чрезмерная власть, вложенная в руки супруги, опасна и ведет к злоупотреблениям: это нарушение естественного порядка, чреватое хаосом, бедствиями и разложением, которое в итоге и охватило и сам Лан, и всю округу. Подобная власть досталась Сибилле потому, что в ее жилах текла благородная кровь, и потому, что она была богата. Гвиберт, однако, считает, что власти она добилась благодаря умению соблазнять мужчин.

Даже если мы признаем, что женщинам порой удавалось занять главенствующую роль в семье за счет своей обольстительности, не будем забывать об огромных количествах других: несчастных, страдающих, изгнанных. Такие женщины искали помощи у епископов, которые, желая всеми силами примирить супругов, отправляли их назад в ненавистный дом. На сообщества воздержанных в этом отношении было больше надежды. В приграничных районах Бретани, к примеру, некий Робер д'Арбриссель собрал вокруг себя уставших от брака благородных дам. Небольшая группка испуганных женщин бродила вслед за ним по лесам – от еретической секты их отличить было непросто. Женщины при этом жили вместе с мужчинами – последователями учителя: ночью первые ложились с одной стороны, вторые – с другой, а посередине располагался их покровитель. Таким образом они упражнялись в умении контролировать себя, спать рядом с женщиной и не давать воли своему телу – подобные практики зародились на Британских островах. Разразился скандал. Роберу пришлось распустить сообщество и войти в институциональные рамки: он основал смешанный монастырь Фонтевро, в котором жили, разделенные стеной, и монахи, и монахини.

Итак, каковым же было истинное положение женщины, насколько прочной была в действительности ее власть? Этому вопросу суждено остаться без ответа. Даже просто задать его нельзя, не приняв во внимание наряду с социальными и телесными аспектами – с тем обстоятельством, что муж, как правило, был менее знатен, чем жена, и с тем, что та могла манипулировать сексуальным желанием мужа, – и неоднозначные взгляды священников. Их положение, надо заметить, тоже было неоднозначным. Характерно, что история Абеляра разворачивается в этот же период. Сегодня аутентичность их с Элоизой писем подвергается сомнению: считается, что, если они и не выдуманы от начала до конца, то по крайней мере значительно переработаны. В совокупности они образуют некое подобие проповеди, рассказывающей о пути к исправлению, пути к небесам – и дающей в то же время представление о взглядах части церковной «интеллигенции». Подобно Блаженному Иерониму, эти ученые люди проклинали брак, так как он мешал им философствовать. Интерес к женщинам, однако, они не теряли. Абеляр разрывался между проститутками (но они были мерзкими), горожанками (но их он презирал) и благородными дамами (но охота за ними занимала много времени). В конце концов он удовлетворился племянницей каноника, у которого тогда жил: в непринужденной домашней обстановке ему без труда удалось ее соблазнить. Абеляр предложил ей скрепить их союз, храня его, однако, в секрете, не устраивая свадьбы и не получая благословления, – одним словом, вступить в сожительство. Другого выбора, кроме этого тайного союза либо кастрации – духовной или телесной, – у него не было. Сколько Абеляров было среди клириков, неудовлетворенных и борющихся с искушением, убеждающих мирян, что тем необходимо вступить в неразрушимый брак, – и в то же время им завидующих, вынужденных в силу принадлежности к духовному сословию воздерживаться и мечтающих, чтобы такое же бремя несли и миряне?