Книга И все «вчера», страница 44 – Джоэл Моррис

— Но шли дни, – продолжил Банко, – и тьма опускалась на замок. Ей становилось все хуже. Я проходил мимо ее двери и слышал, как она плачет. Я тихонько стучал, чтобы не потревожить, и плач стихал. Я спрашивал, могу ли войти. Поначалу она разрешала. Я входил, утешал ее. Говорил, что скоро у нас будет чудесный ребенок, что наша жизнь вновь наполнится светом и радостью. Но она качала головой. «Нет, – говорила она. – Наша жизнь кончена».

Банко умолкает и смотрит на огонь.

— Стыдно признаться, но я начал злиться на нее. Она вела себя неразумно. Я опасался, что она предчувствует собственную гибель. Я пытался подбодрить ее. На поле боя нужно за что-то держаться. Ваш муж научил меня этому. Нужно верить в свою победу и держаться за эту веру так крепко, чтобы уже не имело значения, жив ты или мертв: либо ты пал за правое дело и уже тем победил, либо выжил, чтобы увидеть свою победу на заре нового дня. Я сказал жене, что нужно верить в грядущую жизнь и не страшиться смерти. «Я не боюсь смерти, – ответила она. – Я уже умерла».

Банко вздыхает.

— Я послал за лекарем. Он сказал, что беременность – причина ее рассеянности и меланхолии. Повитуха была с ним согласна: моей жене просто нужен отдых. Мы устроили ее как можно удобнее. Лекарь сказал, что я не должен докучать ей в ее покоях; ее должны окружать только женщины. Они лучше разбираются в этих делах. Я повиновался. Я не посещал ее несколько дней, пока ко мне не прибежала компаньонка жены. Она сказала, что я срочно нужен. Мне нужно увидеться с женой. Я отправился к ее покоям. Я постучал.

Банко стучит пальцем по столешнице. Я представляю его у двери супруги. Представляю, как его жена лежит в той комнате, на кровати, где теперь разложено ее платье пустым напоминанием о теле, некогда наполнявшем его. Банко перестает стучать и откашливается.

— Она была там, на кровати. «Ты пришел», – сказала она. «Да», – ответил я. Я был так рад, что она в состоянии говорить. Что она узнает меня. «Где ты был?» – спросила она. Я ответил, что мне велели держаться подальше. «Лекарь сказал, что тебе нужен отдых, – сказал я. – Ребенок затуманил твой разум». Она заплакала. «Кое-что случилось, – сказала она. – Я вспомнила».

Банко смотрит на Макбета. Он обращается к нему за дружеским участием, за поддержкой.

— Слушай, – тихо говорит мне супруг. – Именно это он хочет с тобой обсудить.

— Прошу, послушайте, милая Леди, – вторит Банко.

Я чувствую, что меня приглашают в их мир; дверь, которая всегда была заперта и в последнее время особенно крепко, приоткрылась. Я хочу войти.

— Я готова, – говорю я.

— Мою жену тревожило то, что она считала воспоминанием, – рассказывает Банко. – Она сказала, что оно явилось всего несколько недель назад словно гром среди ясного неба. Она была занята своими обычными делами. Господь свидетель, хотел бы я помнить, что именно она делала, играла на арфе или шила, но какая разница? Тогда меня не волновали детали.

— И что она вспомнила? – подталкиваю я.

— Она не была уверена. Все было таким зыбким. Она называла это воспоминанием, но это могло быть сном, видением.

— Я запуталась, – говорю я. – Простите. Но разве воспоминания, сны и видения – это одно и то же?

— Я не знаю, как это назвать. Только это было ужасно. Она сказала, будто помнит, как спала и услышала скрип двери. В ее покои вошел мужчина. Она лежала и прислушивалась, а потом… мужчина лег рядом с ней. Я спросил, что она имеет в виду. Но видение было изменчивым. Она сказала, что ясно видела его лицо, но как она могла его увидеть в темноте? Она сказала, что лежала лицом к стене, но мужчина приблизился, лег рядом с ней и начал водить по ней руками. Она испугалась. Притворилась, что спит. Он не заметил, а может, ему было все равно, и он продолжил… осквернять ее.