Книга И все «вчера», страница 45 – Джоэл Моррис

Я смотрю на мужа, который не сводит глаз с Банко. Я не знаю, что означает история Банко. Не знаю, почему он рассказывает ее мне.

Банко неловко ерзает.

— Я спросил, знает ли она, кто это был. Она сказала, что знает. Что совершенно уверена. Мужчина, который вошел в ее покои, сказала она, был ее отцом.

Мне хочется заговорить, вскочить, что-нибудь сделать, но я заставляю себя сидеть тихо.

Банко проводит пальцем по краю кубка, набирает воздуха.

— Я знал этого человека, ее отца, – говорит он. – Хорошо знал, пусть будет земля ему пухом. Он был суровый человек. Серьезный, отстраненный. В день нашей свадьбы я ни разу не видел улыбки на его лице. Но как она могла обвинять его в столь ужасных деяниях? Я пытался урезонить ее. Она не поддавалась. Она не могла отогнать эту мысль. Она сказала, что это не единственный случай. Она видела, как это происходит с ней снова и снова. Месяц за месяцем, год за годом. Она сказала, что была ребенком, лет десяти или одиннадцати. Вот почему она называла это воспоминанием. Но как она могла не помнить этого раньше? Я уже говорил, что она была веселой и счастливой женщиной. Светом во плоти. Но она изменилась до неузнаваемости.

Лицо Банко застыло.

— Я смог придумать лишь одно объяснение: дьявол вселился в нее. Сатана внушил ей, будто этот кошмар – явь. Но жена отказывалась в это верить. Если это был дьявол, сказала она, то дьявол – это человек. Дьявол – ее отец. Но как она могла забыть об этом? Если это и впрямь воспоминание, как оно могло таиться столько лет? У нее не было ответов. Она все глубже погружалась во тьму. «Я только хотела рассказать тебе, – сказала она, – чтобы ты знал». Я больше не спрашивал. Я знал, что она сражается с дьяволом в самый уязвимый миг своей жизни – перед рождением ребенка. А потом он появился на свет. Мой сын, Флинс. Моя жена продержалась еще несколько дней, то погружаясь в беспамятство, то выныривая из него, пока наконец не сошла в могилу. И вот что самое страшное: она верила, будто видела дьявола в обличье своего отца, в тот миг, когда родился мой сын. Она считала правдой этой мерзкую ложь, что он ей внушил.

— Истерия, – со знанием дела предполагает Макбет.

Банко качает головой.

— Нет. Это было видение, поверь мне. Не просто болезнь. Я бы обратился к священнику, но это алчный человек, гнусная жаба. Когда вы прибыли в мой дом, досточтимая госпожа, мне пришло в голову посоветоваться с вами. Вы внучка великого человека – короля Кеннета. У вас тоже есть сын. Я рассказал вашему мужу историю, которую только что поведал вам, и он заверил, что на всем белом свете нет женщины честнее и матери преданнее, чем вы.

Его похвала должна была меня успокоить. Я не знала, как Макбет относится к моему материнству, и лишь надеялась, что он примет моего сына если не как родного, то хотя бы как часть меня. Но вместо счастья я ощущаю капельки пота на лбу и руках. Тень боли в шраме от кинжала сына. Стук сердца.

Я сцепляю руки, чтобы унять дрожь.

— Благодарю вас, добрый господин, – говорю я Банко. – Благодарю вас обоих. Всей душой надеюсь, что смогу найти правильный и справедливый ответ. Это мой долг как женщины, матери и жены.

Банко наваливается на стол.

— И поэтому я хочу спросить вас сейчас и услышать искренний ответ. Мой сын проклят? Моя жена, терзаясь демоническими видениями, погубила его душу? Увидев дьявола в обличье своего отца, она обрекла моего сына на вечные муки?