Книга И все «вчера», страница 48 – Джоэл Моррис

— Довольно. Он мой сын.

Он встает, подходит ко мне. Я поднимаюсь навстречу, и он берет меня за руки.

— Благодарю тебя, добрая женщина. Ты открыла мне то, что я должен был увидеть сам, но не мог. Мрак окутывал мой разум.

— Господь осенил тебя своей милостью, – отвечаю я.

— Да, – говорит он. – Да.

Итак, заклятие прозвучало. Время возобновляет свой бег, обнаруживает перемены, обвивает их, словно змея.

Банко звонит в колокольчик. По комнате разносится глухое эхо. Никто не приходит. На мгновение мне кажется, что слуги сбежали. Они почуяли мою волшбу; я слишком многое изменила. Настал конец света, и нас теперь только трое: Банко, Макбет и – добавляю с осторожностью – я.

Затем открывается боковая дверь. Входят двое слуг, и я вздрагиваю.

— Пусть принесут моего сына, – приказывает Банко. – Я хочу его видеть.

— Да, господин.

Макбет берет меня за руку и сжимает ее.

Подают десерт. Молочный пудинг. Я наслаждаюсь его вкусом на языке, прежде чем проглотить.

— Очень вкусно, – говорю я.

Язык и впрямь острее меча. Если бы только слова могли развеять тот морок, что преследует меня!

Мастер Броккин встретил его на следующий день холодной змеиной улыбкой.

— Сегодня ты сам себя привяжешь, мальчик. Затяни ремни как следует. Мы отучим тебя вертеться.

Мальчик подошел к табурету. Уже знакомый с ремнями, он закрепил ими лодыжки под пристальным взглядом Броккина. Блеклые глаза наставника лихорадочно блестели.

— Возьми стило. Быстро. Не испытывай мое терпение.

Мальчик сжал косточку гусиного крыла в кулаке. Он попробовал расположить руку поудобнее, но ремни мешали.

— Ты плохо их затянул, – сказал Броккин и направился к табурету. Он распустил ремни и затянул их заново – так сильно, что мальчик поморщился.

Довольный, Броккин подошел к окну и уставился наружу. Он напоминал ту женщину в черном плаще, которая зарезала свинью. Мальчик не мог отвести от него глаз.

— Прекрасный день, – заметил Броккин. – Подходящий, чтобы преподать нечестивцам давно заслуженный урок. Ты знаешь о святом Кутберте? Хотя откуда тебе знать. Его исцелили ангелы.

Броккин повернулся и наставил костлявый палец на табличку перед мальчиком.

— Пиши: «Орлы приносили святому Кутберту пищу с небес».

Раздался стук. Броккин крикнул, чтобы вошли. Дверь отворилась, и тот же слуга, что обычно, принес напиток для учителя, поставил на стол у двери, поклонился и вышел.

Броккин снова повернулся к окну, заложив руки за спину. Мальчик обратил внимание, что его пальцы трутся друг о друга, словно лапки сверчка.

— Кутберт усмирил ветер, чтобы спасти корабли, – провозгласил Броккин. – Он пал на колени и взмолился, и свирепый ветер стих: Ille genu flexo vultu mox presserat arva; mutatir venti, ratibusque in litora iactis…

Он перестал потирать пальцы и повернулся.

— Ты записываешь, мальчик? Запиши это предложение, в котором говорится, как святейший Кутберт усмирил ветер и спас корабли. Столь велики были его силы, дарованные Господом. Пиши! Ille genu flexo…

Мальчик беззвучно шевелил губами. Он бормотал слова себе под нос в надежде, что пальцы смогут найти букву за буквой и неким чудесным образом перенести их на воск. Но чуда не случилось. Стило скользило в потной руке.

— Ну? – произнес мастер Броккин, пристально глядя на мальчика.