Книга И все «вчера», страница 51 – Джоэл Моррис

Броккин опустился на колени так близко к мальчику, что, казалось, мог бы лизнуть его.

— Поганец! – выдохнул он; горячее дыхание обожгло щеку мальчика. – Господь покарал тебя по заслугам. Он проследит, чтобы ты вечно горел в аду, который…

Броккин осекся. В его глазах блеснула новая мысль, которая становилась все глубже. У него забурчало и заклокотало в животе. Он схватился за живот, согнулся пополам, когда бурление повторилось. Не разгибаясь, выбежал из комнаты.

В комнате стало тихо, как будто кто-то открыл люк на крыше и вылил внутрь ведро тишины.

Мальчик остался на месте: в голове у него стучало, глаза жгло от слез, во рту стоял привкус крови. К щеке было больно прикасаться. Он ощупал языком пустоту на месте зуба. Медленно протянул руки вниз и расстегнул ремни. Ремни прилипли к коже в тех местах, где врезались в нее. Он поморщился и отлепил их. Немного посидел, запустил пальцы в волосы и почувствовал влагу. Кончики пальцев окрасились в алый.

В коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась. Исенда пришла в ужас при виде мальчика, но быстро взяла себя в руки. В ее глазах горела ослепительная ярость.

— Чертенок, – рявкнула она. – А чего ты хотел? Ты сам навлек это на свою голову.

Все плыло перед глазами. Он поднял руку, чтобы показать кровь.

— Дурень! – обругала она, но уже мягче, почти с жалостью. – Оставайся на месте. Я кого-нибудь приведу.

Она вышла. Стены пульсировали в такт его сердцу. У самых ног лежало стило, а чуть дальше – деревянный солдатик, сломанный, без головы. При падении он выскользнул у него из-за пазухи. Он встал на колени, превозмогая боль, и пополз к солдатику.

В коридоре раздались крики. Дверь распахнулась, и прежде чем мальчик успел пошевелиться, Броккин ринулся через комнату, схватил его за уши и вздернул в воздух. Мальчик выронил солдатика и успел увидеть, как он подпрыгнул и покатился по полу. Броккин потащил мальчика по коридору, не обращая внимания, что он отчаянно вырывается и хватается за всё подряд.

Во дворе гуси бросились врассыпную. Пятки мальчика то били, то скользили по грязи. Наставник распахнул дверь конюшни, втолкнул мальчика внутрь и привязал куском пеньковой веревки к толстому столбу в самом дальнем стойле.

Броккин выпрямился; верхняя губа у него дернулась.

— Ничто, – задыхаясь, произнес он. – Ничто не спасет твою черную душу.

Он развернулся, взмахнув плащом, и с грохотом захлопнул дверь конюшни.

Мальчик сидел в почти полной темноте, дневной свет проникал лишь через щели в крыше. Может быть, Исенда придет? Она догадается, где его искать? Он позвал на помощь. Лошади в стойлах встрепенулись, зафыркали и снова затихли.

Никто не шел. Вечер поглотил редкие лучи солнца. Что-то коснулось ноги мальчика, он в ужасе дернулся и услышал, как кто-то убегает прочь. Крыса? Или мышь? Он чувствовал, как зверьки касаются его рук, слизывают соль с кончиков пальцев и исчезают в своих норах.

Той ночью ему удалось задремать. Уставшее, истерзанное тело провалилось в колодец сна. Он очнулся в непроглядной темноте, мучаясь от голода и жажды. Он обмочился, его руки и ноги занемели. Снаружи выл ветер. Благодаря лошадям в конюшне было немного теплее, но он все равно дрожал от холода остаток ночи.

Наконец рассвело, и новые лучи солнца упали на солому. Снаружи слышались голоса животных. Лошади задвигались. Мальчик услышал, как гогочут гуси и мужчина отгоняет их. Дверь в конюшню распахнулась, и на пороге показалась крупная фигура в слепящем свете.