Книга И все «вчера», страница 5 – Джоэл Моррис

— Ложись спать. Останешься без ужина за то, что натворил.

Ну и пусть, есть ему не хотелось.

Служанка расценила это как упрямство.

— На свадьбе собственной матери, – пожурила она. – Глупый мальчишка. Что теперь тан о тебе подумает? Власть в его руках. И ты должен быть ему благодарен.

Мальчик повернулся в кровати. Перед глазами вспыхнул поцелуй матери и чужого мужчины, словно искра прожгла шелковое полотно.

— Почему они поцеловались?

Старуха смягчилась.

— Сегодня их свадьба, – ответила она. – Они поцеловались, потому что любят друг друга.

За окном опустилась ночь. Последние тусклые угольки солнца дотлевали на облаках и медленно гасли.

— Он не пришел, – снова сказал мальчик.

Его отец сотряс бы замок до основания, сомкнул бы стены вокруг них, как уже бывало, когда мальчик с матерью жались друг к другу. Мормэр пугал ее, и мальчик знал: это потому, что его отец воплощал собой власть.

— Кто? – спросила служанка. – Кто не пришел?

Ответа она не получила.

— Никто.

Он поежился. Служанка накрыла его шерстяным одеялом, подарком тана. Мальчик про себя молился, чтобы наступающая темнота стерла деяния дня. Но он видел кольцо. Его мать вышла замуж. После поцелуя новобрачных она улыбнулась, и мальчик увидел острый зуб, который она всегда предпочитала скрывать.

— Мой отец никогда не целовал так мою мать, – сообщил он служанке.

— Тс-с, – шикнула она. – Теперь он твой отец.

Он обдумал ее слова. Одного отца он потерял. Может потерять и другого.

— Как долго?

— Что как долго?

— Как долго он будет моим отцом?

— Всегда, – ответила она.

Он закрыл глаза. Он знал, что всегда – это очень долго.

Когда я была девочкой, у меня были косы и вздернутый носик. Мне не нравилось отражение моего волчьего клыка в зеркале, и я старалась держать губы сомкнутыми.

Моя мать умерла в родах. Я убила ее.

Отец никогда не упоминал об этом. Ее смерть стояла между нами. Не то чтобы он ее не любил. Полагаю, что любил на свой лад. Но отец был не из тех, кто выражает свою любовь. Какой могла бы быть его любовь?

Я росла в его тени. В тени его разновидности любви – скупой, унизительной любви, которая ничего не дает в ответ. Он любил других. Женщины скользили по дому, словно угри. Некоторые из них проявляли ко мне интерес. В конце концов, я была внучкой прежнего короля. Старого короля, о котором говорили с почтением. Впрочем, вспоминали его нечасто.

Я была четвертым ребенком своего отца; до меня родились две сестры и брат. Они умерли в младенчестве. Моя вторая сестра прожила дольше всех – два года. Я часто навещала их могилы в крипте замка. Тайком пробиралась туда, где мои сестры и брат покоились под каменными плитами. Спали. «Пожалуйста, проснитесь», – умоляла я. Но они не просыпались. Они умерли до моего рождения, а потом явилась я и убила их мать. Вот почему они не хотели со мной играть. Как же они должны были меня ненавидеть – четвертую, последнюю, единственную! Убийцу матери.

Какой могла бы стать моя жизнь, если бы мать выжила?

Иногда в отцовский замок приезжал с визитом мой кузен Макдуф из Файфа. То были счастливые дни. Он был добр, хотя тете и дяде я не нравилась. Я была странной девочкой, своенравной, диковатой. Не так мне подобало себя вести.

Большую часть времени я проводила одна. Бродила по лесам, доходила до маленькой лощины, где извилистый ручей прорезал мшистые берега. Там я призывала своих мертвых брата и сестер, представляя на прогалине их призрачные лица. Я думала, что они должны быть похожи на меня. Только красивее. Светлые лица, румяные щеки. Никаких волчьих клыков – только пухлые алые губы и ровные белые зубы. Мои старшие сестры были умны и скромны. Брат – развязен и очарователен. Мы играли в прятки среди камней и деревьев. Грачи мелькали в кронах над нами; в траве пели кузнечики. Совы таращились из скрытых в листве дупел. Я пряталась. Я ждала. Я слушала шелест ветра, и кожу покалывал холодок. А что, если меня так и не найдут? Отправит ли отец людей на поиски, выследит ли меня, найдет ли за полусгнившим пнем?