Книга И все «вчера», страница 72 – Джоэл Моррис

Мальчик спросил у матери, есть ли в ее песнях слова, и она ответила, что есть, но петь их она не хочет. Она сказала ему, что это песни ее детства, и ей хотелось вновь услышать музыку. Играя, она уносилась мыслями в то место и в то время – в свое девичество, в замок отца.

— Но слова, – сказала она, – слова – это слишком.

Будто между ней и словами была выстроена крепкая высокая стена и она не смела ее разрушить.

— Достаточно просто думать о них, – добавила она, – хранить в памяти и напевать лишь мелодию.

Мальчик представил себе каменную стену, похожую на стены замка: по одну сторону – его мать, по другую – слова. Ее мир, думал он, должен быть миром покоя – садов, тканей и света, – а за той стеной скрыто и надежно заперто все то, что ее пугает, убрано на свое место.

Прибыл новый наставник. Узнав, что сделал мастер Броккин, мать мальчика сказала, что гнусный маленький червяк не заслуживает ничего иного, как жить среди себе подобных – на погосте или, в лучшем случае, среди пропитых монахов, которые, пока никто не видит, перевязывают себе яйца веревочными опоясками, так что те синеют и отпадают.

— Тоже мне «мастер»!

Она разошлет письма и добьется своего.

Новый наставник мальчика, Кэмбел, был лысым стариком с клочьями седых волос, торчавшими над ушами, словно белые языки пламени. В ушах у него тоже росли волосы, а вот лицо оставалось безбородым. Сложением он напоминал винную бочку, при ходьбе покачивался и кряхтел.

Старый Кэмбел порой повторял тему, забывая, что мальчик уже прошел ее. Впервые это случилось на уроке латыни: мальчик, решив, что перед ним проверка на честность и порядочность, а не простая ошибка, признался, что выполнил задание еще накануне.

— Чепуха! – отрезал Кэмбел.

Он был уверен, что видит мальчишек насквозь, и не собирался терпеть ни хитростей, ни глупостей. Когда мальчик выполнил задание еще раз – и выполнил его хорошо, – наставник похвалил его за необыкновенную сообразительность.

— Вот видишь? – торжествующе воскликнул он. – Молодец! Нечего было выдумывать.

Мать мальчика время от времени заходила посмотреть, как продвигается учеба, и всякий раз при ее появлении тусклые глаза Кэмбела загорались.

— Драгоценная Леди! Вы солнце, озарившее сумеречные дни старика!

Он расхваливал ее мелодичный голос, уверяя, что одного его достаточно, чтобы вдохновить его дать ее сыну наилучшее образование.

— Какими духами пользуется твоя мать? – спросил он у мальчика.

Мальчик не знал.

— Поистине волшебный аромат!

Кэмбел поднял голову и глубоко втянул воздух, оставшийся в комнате после ее ухода.

— Эти старые ноздри никогда не вдыхали ничего столь прекрасного. Словно теплая арабская ночь.

Он то и дело твердил о своих старых ноздрях и помутневших глазах, жаловался на тугоухость. Мальчик был уверен, что Кэмбел, подобно старой замковой крысе, ориентируется в основном по звукам и запахам. Он представлял, как наставник бродит по коридорам ночью и устраивается в мышином гнезде вроде того, что Леонас недавно отыскал в конюшне.

Мальчик и Леонас проводили долгие часы с Сейтоном, когда тот не был занят в оружейной и не уезжал с Макбетом. Сейтон вырезал для мальчика нового солдатика – на деревянном коне – и сказал, что тот может оставить игрушку себе, если будет внимательно слушать наставника.