Книга И все «вчера», страница 74 – Джоэл Моррис

— Мой отец убил его отца?

— Да. Передай мне вон ту иглу.

Мальчик протянул ему иглу, и Сейтон начал зашивать набивку хомута.

— Почему он убил отца Макбета?

— Потому что так устроен мир.

— Но что отец Макбета ему сделал?

— Наверное, стоял у него на пути.

— А почему он стоял у него на пути?

— А почему люди вообще стоят друг у друга на пути? Власть. Макбет и твой отец были кузенами. Отец Макбета был мормэром. Когда твой отец убил его, он стал мормэром. Макбет тогда был моложе, почти мальчишкой, и уехал жить к королю Малькольму. После смерти твоего отца Макбет вернулся в свой замок.

От этих слов мысли мальчика словно обрели крылья и полетели одна за другой.

— То несчастье с моим отцом… Как ты думаешь, оно случилось, потому что он убил отца Макбета?

Сейтон перестал шить и посмотрел на мальчика. По лицу оружейника скользнуло что-то новое – мысль, воспоминание.

— Иногда человек заслуживает смерти за то, что сделал, – сказал он. – А иногда человек умирает, хотя ни в чем не виноват. Не все получают по заслугам. Как бы то ни было, наверное, так должно было случиться. В конечном счете все мы ведем битву со смертью.

Когда мальчик ничего не ответил, Сейтон снова взялся за иглу.

— У тебя был отец, – сказал мальчик.

Сейтон усмехнулся.

— Ага.

— Что с ним случилось?

— С ним? Он умер.

— Его кто-то убил?

— Нет. Просто время пришло.

— Он был старым?

— Старым, да.

— Ты горевал о нем?

Сейтон задумался.

— Наверное. Сын любит отца. Уважает его. И я любил своего. Но моего брата он любил больше. Брат был первенцем. И когда отец умер, титул перешел к нему.

— Твой отец был знатным человеком?

— Не настолько, как твой. Но у него было немного земли. Пара слуг. Лошади. Меня хотели отправить в монастырь, но я не любил читать. Не годился в монахи. Я не… чувствовал Бога. Мне нравились лошади. Нравилась сталь. Нравились битвы. Они наполняли меня. Питали. Как сытная трапеза. И этого мне было довольно.

— Что случилось?

Мальчик указал на лицо оружейника, на котором блестел огромный шрам, похожий на розового угря.

— Битва.

— Со смертью?

— Ха! Да. Я думал, что смерть победит в тот день, но она придет за мной в другой раз. В конце концов смерть побеждает. Всегда побеждает.

Он отложил иглу.

— Ну вот, кажется, закончили. Но здесь слишком холодно для такого малыша, как ты.

— Мне не холодно.

Сейтон указал кивком на Леонаса.

— Тогда слишком холодно для него.

Мальчик вывел Леонаса во двор. Смеркалось. Леонас залаял, всполошив отдыхающих гусей. Они растопырили крылья, вытянули шеи и подняли гвалт, чтобы отпугнуть его. Мальчик дернул пса за загривок и потащил обратно к замку.

Ворота распахнули и впустили нищих – женщин, детей и мужчин. Среди них были совсем маленькие дети, а у одной из женщин к груди был примотан младенец. Были среди них и старики со старухами. Еще мальчик углядел среди них толстого певца, которого видел раньше.

Нищие столпились в кладовой и получили миски с похлебкой и капустой. Еда была приготовлена вчера, а то и на прошлой неделе. Они ели жадно, молча, и оторвались от мисок, только когда вошла Леди.

Супруга Макбета была одета в платье из дорогой ткани. На ее запястьях мерцали браслеты. Аромат изысканных духов перебивал даже запах капусты и немытых тел. Нищие склонили головы и расступились перед ней.