Книга Его дочь, страница 68 – Кьяра Маркелли

Прощаясь с Нью-Йорком, Шарлотта организует «девичник» в торговом центре, пикник на пляже с Бобом, Меган и их детьми, а также два музыкальных вечера: один на Летней сцене, другой – на фестивале «Афропанк». Я приглашена на все мероприятия, но ни на одно не иду. Арно сначала обижается – а что он думал? что я имела в виду следующий год? – но потом смиряется. Он почти ничего не рассказывает мне до конца каникул. Предупреждает только, что задержится или останется поужинать с Эммой и не приедет домой. «Передавай ей привет», – говорю я, понимая, что это звучит неискренне. Эмма, как всегда, никаких приветов мне не передает.

Это огромное облегчение.

Мы с Эммой решаем не встречаться до ее отъезда. Взаимный, осознанный выбор. Неправда, что я не умею ладить с детьми. Неправда, что я отвергаю привязанность подростка. Эмма и я – личности и были ими всегда, даже когда Эмма была маленькой. Любой ребенок – это личность, я сразу разглядела Эмму. А она разглядела меня. Это нас освобождает, пусть об этом знаем только мы с ней.

Эмме семнадцать; за последние три года больше двух дней подряд я с ней не проводила: обеды, прогулки в парке, кино. Такой формат встреч мне подходит: провести пару часов в кинотеатре, обменяться мнением о фильме – я почти всегда соглашаюсь с ней – и обняться до следующей встречи.

Но все эти годы Эмма незримо была с нами. «Она везде, проникает в каждую щель, как газ, – рассказываю я Эвелин, – чтобы держать нас в тонусе». Особенно в части расходов. Стоматолог, к примеру. А еще то, что Эвелин называет «психодрамой носа». Эмма хочет сделать пластическую операцию, а Шарлотта, явно уставшая от всего этого, парирует, что она даст денег, только если папа согласится. Конечно, Арно говорит «нет», а поскольку Эмма атакует его звонками и сообщениями, ему приходится всегда быть начеку.

— Она берет тебя измором, – шучу я, но, если серьезно, Эмма изводит Арно постоянными звонками. Поскольку ему могут звонить по работе, он никогда не выключает мобильный телефон. Эмма будит нас по ночам, часами что‑то рассказывает отцу. Мы с Арно ссоримся («Неужели ты не можешь ей объяснить, что она нас достала?» – «Пойми, Ливия, она ненавидит себя.» – «И что? Мне теперь не спать?»), он едет в Калифорнию, чтобы поговорить с дочерью. После этого разговора они с Шарлоттой решают отправить Эмму к психологу: низкая самооценка, трудности с социализацией и выражением своих эмоций и потребностей. «Это помимо ринопластики», – думаю я, когда Арно рассказывает мне про Эмму по телефону.

— Опять переходный возраст…

Я помню, как в детстве школьный психолог диагностировал у Эммы дискалькулию, потому что она плохо считала и не могла освоить азы арифметики. Арно оплатил частные уроки, и дискалькулия прошла.

— Психолог рекомендует пройти терапию.

Мне смешно, нам самим нужно пройти терапию. Когда я рассказываю об этом Эвелин, она качает головой: «Вот уж поистине бич Божий, наказание Господне».

Из-за этой ситуации Арно задерживается в Сан-Франциско дольше, чем планировалось: хочет быть рядом, показать Эмме, что она всегда может на него рассчитывать. Когда он говорит, что нам придется поменять планы и сократить расходы на отпуск, я взрываюсь:

— Боишься показаться плохим отцом?

— Ливия, ты опять ничего не понимаешь.