Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 12 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— Размер для меня не имеет значения, – ответил Фароан. – Правда, Альберт?

— Отцепись, – буркнул тот.

— Тихо, Альберт! Сидеть, и получишь косточку.

Пенцлер все еще размышлял об Уайли Эмерсоне.

— Как раз Хэммет и приучил Эмерсона к коллекционированию книг… Готов поспорить, что у него есть кое-что из первых изданий Хэммета.

— Хватит уж пускать слюни, – бросил Фароан.

— Если это и вправду так, то я надеюсь, что он нуждается в деньгах. Знаешь, Эмерсон и сам написал несколько недурных триллеров. Много лет назад. Но быстро выдохся и подался в актеры. А потом угодил в черный список^[11], и с тех пор о нем мало что слышно. Пока Хеллман не умерла и, как мне сказали, не оставила ему приличную сумму.

— Очень мило с ее стороны.

— Она не была такой уж милой. Она была настоящей, сертифицированной сучкой.

— Ах эти старые добрые времена! – воскликнул Фароан. – Порой я начинаю испытывать по ним ностальгию. Ладно, поехали.

Отто направился в соседнее помещение, выходящее окнами на Пятьдесят шестую улицу и тоже сплошь уставленное книжными стеллажами, сообщив Алексу Гиддонсу, который остался сидеть за столом, что они собираются к одному коллекционеру старинных книг, которого он считал давно умершим. Отто первым спустился по винтовой лестнице, которая вела на первый этаж магазина, где располагался отдел книг в мягкой обложке. Менеджер этого отдела был занят с покупателем, но все же не настолько, чтобы не заметить детективов и не догадаться, кого перед собой видит. Он уже давно подозревал, что в один прекрасный момент Отто придется иметь с ними дело.

* * *

За руль полицейской машины без опознавательных знаков сел Альберт Уэст. Пенцлер устроился сзади. Естественно, разговор сразу зашел про эти три убийства, в первую очередь про самое недавнее. Пенцлер знал и уважал всех трех жертв, но не счел нужным говорить, что эти люди ему нравились. До места Альберт довез их на удивление быстро, хотя праздничное движение было перенаправлено с Коламбус-авеню на Бродвей – та была разрыта от Пятьдесят девятой до самой Девяностой улицы, чтобы заменить старые канализационные трубы, которые во всем Нью-Йорке наверняка только одни и были старше Уайли Эмерсона. И даже нашел место для парковки прямо перед зданием, в котором тот жил.

— Это старое здание, – заметил Альберт. – Очень старое. И лифт тут явно очень старый.

Они подошли к двери подъезда, и Фароан отыскал на домофоне кнопку с номером квартиры Уайли. Нажал на нее и принялся терпеливо ждать, справедливо полагая, что старик не сразу доберется до двери, чтобы ответить на вызов. Наконец в динамике что-то зашуршало, и они услышали:

— Кто там?

Голос был старческий, но все-таки довольно бодрый. Фароан представился. В ответ на треск замка Альберт Уэст распахнул дверь, за которой открылся длинный узкий коридор с разрисованными граффити стенами и множеством запахов, ни один из которых не был особо приятным.

Альберт потянул носом воздух:

— Знакомая атмосфера. Прямо как в морге.

— Очень милое граффити, – иронически заметил Фароан. – Рай для цензуры.

Они подошли к лифту, и Фароан нажал на кнопку «наверх». Вскоре они услышали скрип, стоны и прочие малоприятные звуки, которые сразу же вызвали у них нехорошие предчувствия. Лифт медленно полз вниз. Откуда-то с верхних этажей доносились грохот тяжелого рока, обрывки слащавых диалогов из мыльных опер, какие-то крики, а потом и женский вопль «Puta!»^[12] – вероятно, адресованный дочери.