Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 10 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Теперь любой задор оставил его. Фароан уныло стонал.

— Хватит уже стонать, – сказал ему Альберт. – Стоны тут не помогут.

— Мне это помогает. Еще один мертвый книготорговец… Куда нам еще один?

— Как думаешь, кто мог их убить? – спросил его напарник, разворачивая сэндвич с сыром и ветчиной на ржаном хлебе.

— Да уж явно не какой-нибудь книжный червь… Господи, это уже третий книготорговец, которого кокнули всего за каких-то два месяца! Ты понимаешь, Альберт, ты понимаешь, что это уже третье убийство? Три – это не просто слишком много; три трупа говорят о том, что теперь у нас на руках серийный убийца!

Фароан хлопнул себя руками по бедрам, подражая известному жесту Джимми Дюранте^[9]. Он даже старался изъясняться как Дюранте.

— Этого только Нью-Йорку и не хватало – еще один серийный убийца!

Он обратился к другому детективу в комнате, Биллу Робинсону Андерсону, которого наградила этим именем любимая бабушка, большая поклонница негра-чечеточника Билла Робинсона:

— Криминалисты как следует поработали с лимузином?

— Из него мало что удалось извлечь. Машину взяли напрокат в фирме на углу Второй авеню и Пятьдесят первой улицы, аренда оплачена краденой кредиткой каким-то молодым парнем в шоферской ливрее.

— Кто-нибудь сумел его описать?

— Ничего особенного. Молодой. Касательно лица ничего необычного, если не считать того, что он вроде как умылся прямо перед тем, как сдать машину – даже волосы были влажными. Лимузин он забрал около двух часов дня. Сказал, что вернет к шести или около того.

— Джонатан Лейк… – задумчиво произнес Фароан. – Очень крупная фигура в мире редких книг, по словам моего друга Отто Пенцлера. Живет в Сан-Франциско. Родственников уже известили?

— Они очень тяжело это восприняли. То есть сын, с которым я разговаривал, был буквально потрясен. Адвокат Лейка уехал куда-то отдыхать, и пройдут недели, прежде чем они смогут ознакомиться с его завещанием.

— Да уж, и вправду печальное известие, – иронически заметил Фароан. – Альберт, ну как ты можешь есть, когда у нас еще один труп на руках!

— Не у нас на руках, а в морге, и, насколько я могу предположить, с идентификационной биркой на большом пальце ноги. Эта ветчина такая жилистая…

— Гадство, гадство, гадство! А ты только и можешь думать, что про всякую дрянь… Дай-ка мне тоже кусочек.

Альберт повиновался и, пока Фароан мрачно жевал, обратился к Биллу Робинсону:

— А сынок точно сказал, что у папаши не было с собой рукописи? Очень ценной рукописи?

— По крайней мере, как он считает, – ответил тот. – А еще сказал, что крайне сожалеет по этому поводу, поскольку она наверняка была бы застрахована на очень крупную сумму. Вот только его отец не владел этой рукописью. Никогда ее даже не видел.

— Просто с ума сойти, – заметил Фароан. – Давно утерянная рукопись Дэшила Хэммета, предположительно обнаруженная спустя столько лет!

Он откинулся в кресле, вытянув перед собой руки:

— И названьице заманчивое – «Худая женщина»^[10].

* * *

Дора Лестер тоже была худой женщиной. А еще и очень целеустремленной женщиной, известной как страстный коллекционер редких книг и рукописей. Средств у нее более чем хватало, чтобы удовлетворять свою литературную страсть. В поисках редких сокровищ она рыскала буквально по всему миру. Оставалось лишь восхититься ее упорством. Лестер объявилась в кабинете Отто Пенцлера уже на следующий день после убийства Джонатана Лейка, хотя тот предпочел бы, чтобы в этот момент она находилась в каком-нибудь совсем другом месте – к примеру, лазала по горам в Гималаях. Этот кабинет был и его личной библиотекой – огромная комната в старом каменном доме, занимавшая почти половину второго этажа. Стены здесь были сплошь уставлены книжными стеллажами, и стеллажи эти содержали тысячи редких томов – сплошь детективы и триллеры, настоящее сокровище. Отто как раз проводил их инвентаризацию при содействии Алекса Гиддонса – молодого человека, управляющего его книжным магазином. Алекс стоял на стремянке, быстро зачитывая заглавия, а Отто сверял их со списком на своем письменном столе. По крайней мере, именно этим они и были заняты, пока в кабинет без всякого предупреждения не ворвалась Дора Лестер: