Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 7 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Поскольку теперь это уже не имело значения, Дортмундер сбросил даму и туза. Джастин сдал ему две карты на замену, он посмотрел на них, и это были четверка и шестерка пик.

Кому-нибудь хоть когда-то такое удавалось? Дортмундеру только что дважды выпал «дырявый стрит» при одной и той же раздаче – и в итоге на руках стрит-флеш^[5]. Подфартило, говорите? Кому расскажешь – не поверят. Да и рассказывать некому.

— Что скажешь, Джон? – вывел его из транса Джастин.

— Я продул, – объявил Дортмундер. – Счастливого Рождества.

И шлепнул свои карты на стол рубашкой вверх.

Вечер обещал быть долгим. Ни много ни мало в двести сорок долларов длиной.

Рождество в Нью-Йорке… Оно уже не то, что в стародавние времена, еще в начале тридцатых, вдохновило создателей стольких чудесных рождественских песен и мелодий. И все же теперь, более шестидесяти лет спустя, рождественская елка в Рокфеллеровском центре, возведенном примерно в те же годы, по-прежнему приманивала к себе целые толпы людей. Она гордо высилась над огромным ледяным катком, примыкающим к Пятой авеню, словно престарелая шлюха, все еще способная кое-чем удивить взыскательного клиента. Уличные торговцы сбивались с ног, обслуживая заезжих туристов, в основном женщин со всех концов страны, облаченных в эластичные брючки, плотно облегающие их арбузные ягодицы. Все эти крепкозадые тетки, каждая из которых по-хозяйски сжимала в руке какую-нибудь снедь – хот-дог, огромный крендель или банку со сладкой газировкой, – нагруженные рюкзаками или огромными сумками, доверху набитыми коробками печенья, кульками конфет и завернутыми в фольгу сэндвичами, словно запасались на случай голода, который, по их мнению, мог вскоре охватить весь город.

Они даже не подозревали, что сейчас между ними протискивается убийца, который спешит к своей цели в шести кварталах отсюда, обмирая от перспективы сообщить своему заказчику, что задание не выполнено. У его жертвы не нашлось той рукописи, как и у двух предыдущих. Черт бы побрал этих жертв – неужели всякий раз все так и будет оборачиваться сплошным разочарованием?

* * *

Двумя часами ранее у выхода из зала прилета аэропорта Кеннеди стоял молодой человек в плохо сидящей шоферской ливрее. Самолет из Сан-Франциско прилетел вовремя – большая редкость для данной конкретной авиакомпании, известной своим плохим обслуживанием, но симпатичными стюардессами. Шофер держал над головой картонку с грубо нацарапанными на ней карандашом крупными буквами: «Джонатан Лейк». Он уже видел фото этого человека, стоящего перед входом в библиотеку на Пятой авеню вместе с некоей женщиной, на лице у которой было явственно написано нетерпение. В свои шестьдесят с лишним Лейк походил на какого-нибудь дипломата и держал в руке атташе-кейс, что еще больше усиливало это впечатление.

И вот теперь шофер пристально всматривался в лица выходящих из аэропорта мужчин. Была это в основном молодежь или люди среднего возраста, нагруженные чемоданами, портфелями и магазинными пакетами, едва не лопающимися от подарков. У большинства из них был такой вид, будто праздник уже прошел мимо них стороной – если таковой вообще имел место. Слышались восторженные крики, когда кого-то из прибывших пассажиров приветствовали друзья, родственники и деловые партнеры. Вскоре шофер услышал командный голос у себя за спиной: