Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 31 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Булькнув горлом, Руф сунул снимок в карман пальто.

На фотографии была изображена мертвая Дора Уимблер Харп, сидящая в большом белом плетеном кресле перед кирпичной стеной. Глаза у нее были открыты и смотрели куда-то в пространство; выглядела она какой-то иссохшей и желтоватой.

— Я Чарли Уимблер, – представился бородатый.

— Египтолог-любитель… – произнес Руф, припоминая. – Но я не понимаю, как вы ухитрились получить фотографию…

— Тела, которое вы закопали в глубине природного заповедника в марте?

— Да, вот именно.

— Вы все это довольно ловко обстряпали, – произнес племянник тихим голосом, который могли слышать только они двое. – Похоронили мою тетю, прибрались, а затем написали предсмертную записку на ее компьютере. А потом распечатали эту чертову записку и оставили ее вместе со сложенной униформой и ее исподним на берегу пролива Лонг-Айленд. Одурачив почти всех, поскольку тетя Дора была известна повсюду, особенно среди дам, которые часто посещали этот салон красоты, своими куриными мозгами. Она и вправду была бестолковая, как клоп.

— Но предполагалось, что вы были где-то в отъезде.

Чарли хохотнул.

— Нет, я жил в Нью-Хейвене с одной ужасной женщиной, – ответствовал он. – Судьбе было угодно, чтобы я вернулся в коттедж как раз в тот момент, когда вы с тетей Дорой в последний раз обсуждали ее роман.

— Почему вы не ворвались и…

— Я всегда люблю немного послушать, прежде чем ломать людям кайф, – объяснил Чарли. – Я решил, что смогу получить от вас бо́льшую долю от поступлений, чем от своей придурочной тетушки.

— Значит, вы просто наблюдали и ждали?

— Вот именно – до тех пор, пока книга не вышла и бабло не потекло к вам рекой, когда вы уже не могли дать задний ход.

Руф дотронулся до своего кармана:

— А эта фотография?

— О, я откопал тетю Дору вскоре после того, как вы похоронили ее, мумифицировал любимую старушку и спрятал в надежном месте.

— И что теперь?

— Я хочу шестьдесят процентов от всего, что вы делаете на этой книге.

— Пятьдесят.

— Шестьдесят.

— Ладно, хорошо.

Никто ни в чем не подозревал его все эти месяцы, с тех пор как он убил Дору Уимблер Харп. Сорок процентов от нескольких миллионов – это тоже неплохо. И, конечно, куда лучше, чем и дальше вымучивать из себя дурацкие похождения тройняшек Диббл. С такими деньгами можно годами как сыр в масле кататься и в конце концов написать действительно приличную книгу своим собственным умом. Как только он расплатится с Чарли Уимблером, его уже невозможно будет связать с чем-то криминальным.

— Заметано, Чарли.

После того как они скрепили уговор рукопожатием, тот сказал:

— О, и еще кое-что.

И убрал руку.

— Ну что еще?

— Вы должны и дальше выдавать на-гора такие же триллеры, как этот. И делиться прибылью со мной.

— Как, черт возьми, я могу это сделать? Это была ее первая книга, и она умерла.

Чарли опять хохотнул.

— Да легко, – сказал он. – Мы просто скопируем их из старых книг Десмонда Бэгли, как это сделала она.

Было 9:54 утра, когда я наконец добрался до маленького книжного магазинчика на Западной Пятьдесят шестой улице. До того, как начать работать у Лео Хейга, я наверняка даже не потрудился бы взглянуть на свои часы – если б они у меня вообще имелись – и в лучшем случае мог бы сказать, что это было где-то около десяти. Но Хейг хотел, чтобы я был его ногами и глазами, а иногда еще и ухом, носом и горлом, и если он собирался выступать в лиге Ниро Вульфа, то мне следовало превратиться в Арчи Гудвина, ради всего святого – все видеть и слышать, подмечать даже самые мельчайшие подробности и дословно передавать содержание всех своих бесед.