Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 117 – Дебби Джонсон

— Я не говорила, что ты можешь оставить ее себе, – с усмешкой напоминаю я.

— Что упало, то пропало. Смирись. Надеюсь, мы еще увидимся.

Не сказав Лиаму ни слова, она разворачивается и уходит к подножию с братом, сестрой и собакой. Если бы я умела видеть ауры, у нее сейчас наверняка была бы угольно-черная, с красными всполохами.

Смотрю на Лиама – он застегивает автобокс. Промок насквозь, футболка прилипла к телу. Я совсем не хочу этого замечать. Но ничего не могу с собой поделать.

— Зайдешь? – спрашивает он.

Нет, думаю я. Хочу убежать вниз по холму, прочь от тебя. Прочь от всего, что ты сейчас собираешься мне сказать. Прочь от удара, который жизнь вот-вот мне нанесет.

Киваю и иду за ним.

В доме тщательно убрались. Вешалка пустая, шторы задернуты. В большой комнате рождественские украшения сложены в коробки, огромная елка стоит в углу – голая, покинутая. Я отвожу от нее взгляд. Идем на кухню. Здесь то же самое: столешницы протерты, электроприборы выдернуты из розеток. Жизнь тут словно остановилась.

— Извини, молока у меня нет, – говорит Лиам, берет чайник и идет к крану. – Холодильник пустой.

Он не смотрит мне в глаза, занятый своим делом. Попросту тянет время. Обесточенный, как розетки. Закрытый, как окна шторами. Как мы дошли до такого? А как же наш поцелуй, обещание скоро увидеться, совместное будущее?

— Мне не нужен кофе, Лиам. Мне нужна… честность. Ты уезжаешь?

Он опирается на столешницу и устало кивает.

— Да. Сегодня.

— Понятно. Ты решил это от меня скрыть? Неужели тебе не хотелось попрощаться?

— Я думал написать тебе позже, когда мы будем в Лондоне.

Нет, уверенно думаю я, так не пойдет. Если бы я не заехала к Лиаму сама, он бы тайком сбежал из моей жизни. Не сказав мне ни слова.

— Это подло, Лиам, – тихо говорю я. Меня разрывает от злости и печали.

Ноздри у него слегка расширяются, он трет лицо ладонями. Вид у него ужасно уставший. Во мне даже просыпается что-то похожее на сочувствие.

— Я знаю. Прости. Я трус. Я понимал, что, если увижу тебя, могу передумать.

— Насчет чего?

— Всего. Я не могу, Элли. Тот поцелуй… это была ошибка.

Больно это слышать. И боль до ужаса знакомая. Не первый раз Лиам Бирн меня отвергает. Не первый раз отталкивает. Меня отбрасывает в прошлое – вот мне снова шестнадцать, я стою перед ним и прошу прощения. Он смотрит на меня с дивана, качает головой. Говорит, чтобы уходила. Чтобы оставила его в покое. Что я ему не нужна.

Я повзрослела. Но горечь той боли я узнаю́ сразу – она ничуть не изменилась. Вся моя уверенность рушится, и я вдруг снова превращаюсь в подростка – неуверенного, нелюбимого, лишнего. Прячу рыдания, которые рвутся наружу. Зажмуриваюсь, чтобы не брызнули слезы.

Тот поцелуй был ошибкой, говорит он. Тот самый поцелуй, о котором я думала не переставая. Который помог мне понять: Лиам Бирн – не просто друг. И никогда больше им не будет. Лиам – мужчина, которого я люблю.

Как иронично, что я понимаю это именно сейчас, когда он сообщает мне, что все закончилось, не успев начаться. Я ищу в его глазах сожаление – и нахожу. Но замечаю и кое-что другое: уверенность. Я не смогла бы его переубедить, даже если бы захотела. Даже если бы была готова забыть о гордости. Сколько бы храбрости я в себе ни нашла – я проиграю. Лиам уже всё решил.