Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
— Мастер, вы что, опять за старое? – сказал Сяоху. – Разве без вашей кабинки они бы не занимались этим? Без вашей кабинки они бы занимались этим в кустах, на кладбище. Нынешняя молодежь проповедует возвращение к природе, сейчас в моде свидания на открытом воздухе. Конечно, мы не можем сказать, что это плохо, такова уж человеческая натура. Я же давно говорил: считайте, что вы построили общественный туалет в живописном месте и берете за это плату – это и естественно, и справедливо. Мастер, вы куда благороднее тех, кто подделывает вино и торгует фальшивыми лекарствами! Ни в коем случае не смущайтесь и не мучайте себя. Отец и мать родны, а деньги роднее. Без денег и отец с матерью за родню не посчитают, и жена – за человека. Смело вперед, мастер! Если что – ручаюсь, что помогу вам все уладить! Он призадумался – слова ученика звучали вроде бы неоспоримо. Верно, конечно, святой таким бы не занимался, но и одного святого на весь свет достаточно, много святых станет для света бедой. Дин Шикоу не стремился быть святым, да и не смог бы при всем желании. «Дин Шикоу, – подумал он, – ты ведь и властям помогаешь, снимаешь с них груз забот. Хозяином лесной кабинки быть – не самое почетное занятие, но уж точно лучше, чем устраивать демарш у ворот мэрии, верно?» При этой мысли он невольно широко улыбнулся, чем изрядно напугал жену, чистившую рядом арахис. — Ты с чего это вдруг разулыбался, старый пердун? – спросила она. – Ты хоть знаешь, как пугает твоя улыбка? — Пугает? — Пугает. — Тогда сегодня я тебя попугаю как следует… — Ты что задумал, старый хрен? Старуха, сжимая в руке горсть шелухи от арахиса, попятилась назад. За окном сверкали молнии, гремел гром, дождь лил как из ведра, в комнату проникала прохлада, создавая в доме интимную и уютную атмосферу. Он двинулся на жену, раздеваясь и швыряя одежду за спину. Старуха, отступая, покраснела, и ее потухшие глаза вдруг заискрились ярким блеском, прямо как у молоденькой девчонки. Она пятилась, пока не уперлась в угол, дальше отступать было некуда. Швырнув ему в лицо шелуху от арахиса, она пробормотала: — Старый хрыч, чем старше, тем похабней… Средь бела дня… Что ты задумал… Лэй-гун и Дянь-му на нас смотрят… Он резко обхватил ее за талию и с силой прогнул назад. — Полегче, старый хрен! – закричала она. – Спину мне переломал… Все заработанные деньги он на всякий случай положил в банк на подставное имя, а сберкнижку засунул в щель в стене, заклеив ее снаружи двумя слоями бумаги. С началом зимы подул сильный ветер, температура упала, и три дня подряд никто не приходил. В полдень он на велосипеде отправился в скрытый средь рощи домик. Белый иней на ковре из опавших листьев еще не растаял. Солнце исходило желтыми лучами, но почти не грело. Он посидел немного под деревом и почувствовал, как начинают мерзнуть руки и ноги. Вокруг рукотворного озера стояла мертвая тишина, лишь один мужчина с замотанной в марлю шеей бесконечно ходил по кругу. Он был болен, отчаянно сражался с раком и стал местной звездой борьбы с онкологией, о нем даже снимали телесюжет. В тот день, когда телевидение приехало на съемки у озера, он изрядно перепугался. В целях безопасности он залез на большое дерево и, как птица, просидел на ветке больше двух часов. Потом еще приходила группа проверяющих противопожарную безопасность леса, и он тоже чуть не умер от страха. Он залег за кустами и ожидал, изнывая от тревоги. Те люди один за другим прошли мимо лесной кабинки, абсолютно не проявив к ней никакого интереса, словно она стояла здесь всегда. Лишь один толстяк зашел за кабинку и справился по-малому и очень по-желтому. Запах мочи дошел до него издалека. «У начальства-то внутренний жар», – подумал он. Толстяк вроде был уже в возрасте, но помочился с детским азартом. Выпятив живот, он струей принялся описывать на жестяной стене домика круги. Один круг, второй, третий, а четвертый не успел замкнуть – струи не хватило. Закончив, толстяк стукнул по жестяной ставне, которая отозвалась звучным грохотом, затем, застегивая по дороге ширинку, вразвалочку побежал догонять своих. Кроме этого, больше никаких потрясений у него не случилось. |