Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 64 – Мо Янь

Большой специалист прошел военную подготовку, он велел учителю Чжу и моей сестре встать рядом, а затем скомандовал: «Смирно!» Голос у него был звучный, а команды четкие. «Равняйсь! Шагом марш!» Моя сестра и учитель Чжу по команде пошли вперед. Моя сестра шла с высоко поднятой головой, учитель Чжу тоже сохранял достоинство. Они сделали всего несколько шагов и еще даже не вошли в ритм, как большой специалист громко крикнул: «Стой!» После чего спросил у всех: «Вы все увидели?» Все хором закричали: «Увидели!» «Что именно вы увидели?» – спросил большой специалист. Все беспомощно глядели друг на друга, разом онемев. «Глаз народа зорок! – усмехнулся большой специалист. – Подумайте, когда они только что шли, какой ногой шагнули первой – левой или правой?» Все растерянно уставились друг на друга, разинув рты и проглотив языки. «Они двое (большой специалист показал два пальца левой руки) – единственные среди всех нас (он обвел круг левой рукой), кто начал ходьбу с правой ноги. Скажите, если не они, то кто тогда праваки?!» Услышав приговор великого специалиста, учитель Чжу разрыдался, как ребенок. Моя сестра сняла фуфайку, отбросила назад, большими шагами подбежала к стене, подняла два обломка кирпича, по одному в каждую руку, и, словно тигренок, мальчик ли, девочка, с диким криком бросилась на большого специалиста.

Большой специалист поднялся, отряхнул наброшенное на плечи желтое драповое пальто и, стараясь сохранять спокойствие, произнес: «Ты, ты, мелкая соплячка, ты что, бунтовать надумала?» Сестра была не из тех, кого легко запугать. Она замахнулась правой рукой и швырнула один кирпич в большого специалиста. Она определенно хотела проломить ему голову, но силенок не хватило, и кирпич упал перед большим специалистом, отчего он подпрыгнул, прямо как гибкий юноша. «Ты, мелкая правачка, еще и всерьез лезешь?!» «Мамаше своей в поддувало присунь! – разразилась бранью моя сестра. – Прям ей в дышло, чтоб она вся из трубы вышла!» Моя сестра с детства любила ругаться и сквернословить, и слова подбирала одно другого красочнее, мне стыдно записывать, что именно она сказала, чтобы не замарать ваши глаза. К тому же многие слова, которые она придумывала, даже в «Цыхае»^[29] не найти, так что записать, как было, все равно бы не получилось. Моя невоспитанная сестра подняла второй кирпич и швырнула его в голову большого специалиста, но тот легко уклонился, прямо как гибкий юноша. Дважды промахнувшись, сестра от стыда пришла в еще бóльшую ярость. Она стояла перед большим специалистом, топая ногами и бранясь, ее срамные словечки, словно густой град из пуль, изрешетили его. Сначала все держались, притворяясь серьезными, но в конце концов не выдержали. Кто-то один засмеялся, и все тут же подхватили громким хохотом. Сестра у меня была немножко туповата, всегда рисовалась и бесновалась на публике, и чем больше все смеялись, тем больше она раззадоривалась, словно актриса, которую искупали в овациях. Большой специалист за десятки лет революционного стажа, вероятно, еще не сталкивался с подобной проблемой. Он по привычке потянулся рукой к поясу, и кто-то испуганно крикнул: «Беда, специалист за пистолетом полез!» Кто-то, не испугавшись, возразил: «Хрен там! Он штабной, у него нет пистолета». Все снова громко рассмеялись. Большой специалист наконец разозлился. Он не мог никем командовать, поэтому отдал приказ своим «крыльям»: «Вяжите ее!» Это тоже была его привычная фраза, все его разговоры были о том, чтобы кого-нибудь связать. Но рядом не было веревки, и «крылья» тоже при себе веревок не носили. Четверо женщин бросились вперед, сестра ужасно разозлила их, и они наконец дождались возможности выместить злость. Столько правых они уже определили с большим специалистом, но такой занозы еще не встречали. Кто не боялся их в те времена? Услышав, что их признали праваками, одни плакали, другие падали на колени, третьи деревенели, тараща глаза, но никто не смел, как эта девчонка, сквернословить и кидаться кирпичами. Если ее не усмирить, борьбу с правыми можно было прекращать. Они все вместе набросились на мою сестру и повалили на землю. Хотя сестра откусила кому-то из женщин фалангу пальца, в итоге ее все-таки удалось хорошенько прижать. Они пинали мою сестру сапожками по заду, а она все ругалась, и чем больше ругалась, тем сильнее ее пинали, в конце концов допинали до того, что она опи́салась. Прибежали отец с матерью, не знаю, откуда они узнали. Мать плакала, а отец смеялся. Отец смеялся и говорил: «Бейте, бейте, бейте до смерти! Этот ребенок нам давно не нужен».