Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 147 – Халлгримур Хельгасон

В этот раз лодки встретились позади косяка сельди уже тогда, когда обе выбрали свою половину невода, почти одновременно. Концы невода соединили вместе, а затем стали ждать, когда «нотабас» подаст знак начинать затягивать кошель. Трос для затяжки лежал в глубине, скрываясь в кольцах, трепетавших на нижнем конце стяжного троса: когда его втаскивали, нижний конец невода затягивался и превращался в своеобразную чашу, из которой потом и вычерпывали селедку.

Но сегодня в этой чаше было не видать селедки – а равно и тогда, когда бóльшую часть невода снова втащили на борт лодок. Обычно при удачном забросе весь косяк бил хвостами на поверхности воды внутри невода, но на этот раз ни хвостика не было. «Бумкаст!»^[95] – послышалось с другой лодки, качающейся на растущей волне, и Гестов предводитель знаками сообщил капитану, что этот заброс невода они пробумкали. Все услышали, как Бергсвог отчаянно ругается и грозит кулаком жирафу Торгесену в бочке – а дымовой сигнал из рубки показался лишь после долгого перерыва.

Гест тяжело дышал, стискивая пальцы от боли, тер лоб, чтоб убрать пот и головокружение. Такая работа не каждому по силам, это все равно что рыть канаву на туне, постоянно ходящем ходуном, – а сейчас все огромные усилия истекшего получаса снова ухнули в эту самую канаву: все оказалось впустую.

Лодка с неводом подскочила на волне, и Гест, совершенно измученный, наблюдал, как надрываются его товарищи, но вот он бросил взгляд назад и увидел, насколько позволяли гребни волн, что на воду вышли неводные лодки с трех кораблей. Значит, какая-никакая селедка здесь все же была. И вскоре, когда они уже проделали полпути обратно на свою «Морскую звезду», из бочки вновь раздался крик: «Silda! Silda!» – и Торгесен указал прямо на них. Вновь лодки понеслись наперегонки, и через семь минут у них в кошеле было рыбы на сто бочек – самый большой заброс за две недели. Когда кишащая масса забилась у борта, она напоминала не что иное, как пляшущую кучу всех деситиэйрировых монет, какие только есть во вселенной.

Именно близ Сегюльфьода стояли первые горы, которые встречал король Мороз по дороге от Северного полюса к экватору, и уже в начале сентября на их склонах и вершинах ощущалось его белое дыхание, а на поверхности моря – следы копыт его скакуна. Как это часто водится у королей, тональности он знал только две: шторм или штиль, и в этот час горы стояли в белых воротниках, а море – как бархат, а солнце сидело на Столбовой вершине подобно короне.

Норвежцы почти все улетели на юг, словно ржанки и крачки, и большинство торговцев готовилось к отплытию. К тому же бóльшую часть селедочных причалов на Косе убрали. Они все были легкими, сборно-разборными, как модульная мебель будущей эпохи, и ставились только на лето, а по осени их разбирали и складировали на суше, чтоб они не пали жертвой льда и прибоя. Зима – это другая страна.

Утро началось с блеяния: сегодня был первый день забоя скота. Скоро туны и тропки окрасятся кровью, проулки превратятся в одно сплошное месиво потрохов. Осень всегда бывала красной. Скотобоен здесь не было, большинство забивало овец в собственном дворе, а иные пригоняли своих ягнят из передней части фьорда или привозили на лодках с Сегюльнеса; живыми их было транспортировать проще, чем мертвыми. Два старых акулоловных барка с мелкими моторами ввозили мохнатый груз, из-за бортов виднелись лишь головы ягнят, и все эти головы скота переплывали фьорд с жалобным блеянием, больше всего напоминая толпу человеческих голов на берегу огненной реки в аду: они знают, какая участь их ждет, и выражают этот факт в заупокойном пении, режущем уши и души. Они причалили возле Прибрежного, и молодые барашки и овечки немедленно выскочили на гребень взморья, но лисоподобные пастушьи псы тотчас вновь собрали стадо вместе и погнали через всю Косу к складу Товарищества «Крона», мимо слегка подернутых льдом озер и Старого хутора, где на крыше все соломинки заиндевели. У его южного фасада стояли двое старых пророков в длинных пятнистых кальсонах и окрашивали чистый воздух пусканием ветров.