Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 149 – Халлгримур Хельгасон

Маульфрид пожалела Геста и его близких, у которых погибла кухарка, и без малейшего сожаления распростилась со своей зимней службой в Тингэйарсислах. Она взяла на себя хозяйство после пресловутой Сельмины, которую преподобный Ауртни, абсолютно трезвый, похоронил в северо-восточном углу кладбища, на таком далеком расстоянии от других могил, насколько позволял его размер. Она была незамужняя, беременная, нищая сирота, и в приличном доме ей было не место, и, видимо, в приличной могиле тоже. Преподобный Ауртни не забыл, как давным-давно на рождественском застолье у него дома она обсосала черенок ножа, а еще вдобавок слопала сальную свечку.

Гесту на ум пришло слово «осенить». Малла осенила всех своим присутствием – и его осенила радость. «Осенить» – как будто копну ароматного сена принесли на хутор, изнывающий от бескормицы, и сейчас все станет чуточку полегче; от одной лишь мысли о том, что теперь у него в душе есть этот драгоценный запас, становилось хорошо и спокойно. Та, что была ему вместо матери, пришла к нему в дом, привнеся с собой свой вкусный аромат дымка.

И не только он один радовался.

— Мясо? Мы сейчас мяса поедим? – прошамкала старуха со своей кровати, почуяв, что пахнет копченым, ведь как новая хозяйка ни стирала свое белье, от нее всегда исходил запах баранины.

— Ага, сейчас Рождество. Причем в самый разгар забоя овец, – отозвался Лауси.

— Мы маллина мяса поедим! – заявила двухлетняя Хельга.

— Вот и не маллина. Это ее зовут так – Малла, и ее мы забивать не будем! – поправил Ольгейр тоном утомленного умника.

— А я хочу маллина!

Мать сделала ей замечание взглядом и жестами. Пока была жива Сельмина, Краса Ангельская хлопотала по хозяйству, пыталась помогать, где могла, но после появления Маллы дел для нее стало меньше: такой работящей была новая экономка. К тому же Маульфрид серьезно относилась к тому факту, что первая часть ее имени означает «язык, речь», и когда выяснила, что Краса Ангельская чуть-чуть знает буквы, начала с исключительным терпением натаскивать ее в грамоте. Выяснилось, что юная мать не абсолютно глуха и может соотносить звуки и строки, если часто повторять первые. Постепенно слабослышащей женщине открылось молчаливое царство книг, в котором глухота считается достоинством. Она начала листать Лаусины книжки, к восторгу и удивлению старика. Он раньше не видел, чтоб женщина читала книгу, и сейчас немного устыдился кобелиного состава своей библиотеки и стал пытаться находить для нее тексты поизящнее.

Стоило только упомянуть запах копченого мяса, как Малла начинала конфузиться. Она объясняла это тем, что у них в Гвендарстадире, где она служила более десятка лет, коптильня располагалась под одной крышей с очажной кухней. А на том хуторе жильцы привыкли к дымному запаху и ночами напролет спали в клубах дыма. И до сих пор от нее так и пахнет праздничной едой, как от истинной жительницы Тингэйарсислы.

Старику Лауси это понравилось, и он буквально вознес Маульфрид в число божеств: от этой женщины не только запах лучший в мире, она еще и обладает этим славным сельским чувством юмора! «Слушай, малый, где ты ее выкопал?» – то и дело спрашивал он Геста, а под конец взял и сложил вису: