Книга Проклятый Врач. Том II, страница 102 – Дмитрий Лим

Я сидел в своём кресле, уставившись в пол. Левая рука больше не пульсировала. Обсидиановая плоть стала гладкой, спокойной, лишённой агрессивного свечения. И самое главное — я дышал. Глубоко, полной грудью. Дренаж в плевральной полости можно было снимать. Моё сердце билось ровно, мощно, без единого сбоя. Карцинома исчезла. Семя покинуло меня.

Лиза опустилась на колени перед моим креслом. Её пальцы коснулись моего лица.

— Саша… — она не могла подобрать слов. Слёзы текли по её щекам. — Ты сделал это. Ты отдал его.

— Я спас город, Лиз, — я накрыл её руку своей правой ладонью. — И я спас отца. Теперь он будет держать это чудовище вечно. А я… я буду жить.

Морозов подошёл к нам. Он заложил руки за спину, глядя на нас с выражением усталого триумфатора.

— Это ещё не конец, Ким, — голос куратора был тихим. — Сердце спит, пока якорь на месте. Но аномалия никуда не делась. Город всё ещё заражён. Трубы, кабели, подземные реки — всё отравлено. Нам предстоит долгая работа. Очистка мегаполиса. И для этого нам нужен ты. Твоя рука. Твой Слух Аномалий. Твои знания.

— Я в отпуске, Морозов, — я устало улыбнулся. — Я только что провёл самую сложную операцию в своей жизни. Без наркоза, на себе, с пересадкой демонического семени в клон моего отца. Дай мне хотя бы неделю. Выпить, поспать, посмотреть комедию. А потом мы займёмся вашими трубами.

Морозов усмехнулся. Он кивнул, повернулся и вышел из операционной, приказав охране не тревожить нас.

Лиза уткнулась лицом в моё колено. Её плечи тряслись от рыданий. Я гладил её волосы правой рукой, глядя в потолок. За окном светало. Серое, хмурое утро спускалось на город. Но в этом свете было что-то новое. Чистое. Настоящее. Город дышал. Его аритмия ушла. Сердцебиение стало ровным, спокойным. Подземный монстр был скован якорём, отданным в чужие, но родные руки.

Моя клиника, моя империя, выстояла. Стены больше не трещали. Я был жив. Моя левая рука, моя проклятая кувалда, больше не была орудием смерти. Она была инструментом исцеления. Я нашёл свой путь. Путь хирурга аномалий.

Я закрыл глаза. Впервые за долгие месяцы я не слышал в своей голове проклятого «Тик-так». Только мерный, ровный пульс. И тихий шёпот Лизы:

— Ты вернулся, Саша. Добро пожаловать назад.

Мир иллюзий, в котором я прожил последние двадцать минут, лопнул, как мыльный пузырь, наткнувшись на иглу шприца. Рассвет над городом был цвета грязного бинта — серый, с желтоватыми подтёками, словно небо тоже провело ночь в реанимации. Я сидел в своём инвалидном кресле в пустой операционной, Лиза гладила мои волосы, Морозов ушёл отдавать приказы, клона увели. Всё должно было закончиться.

Система решила иначе.

Она молчала ровно семнадцать минут. Я засекал — не по часам, а по ударам собственного сердца, которое, как мне казалось, наконец-то билось ровно, без проклятой модуляции, без аномальной подсказки. Семнадцать минут нормального, человеческого пульса. Семнадцать минут тишины в черепе. Я уже начал верить, что всё позади.

Потом Система вспыхнула.

Не привычным зелёным. Не тревожным красным. Белым. Слепящим, как операционная лампа, включённая на полную мощность прямо в зрачки. Текст проступил резко, без плавных переходов, без вежливых обращений к «носителю». Голая, сухая информация, выданная с безразличием автомата, сообщающего о конце света: