Книга Проклятый Врач. Том II, страница 116 – Дмитрий Лим

Она моргнула, сбитая с толку моим равнодушием, но послушно опустилась на стул, который только что занимал Морозов.

— Что за грубость, доктор? — она надула губы. — Я пришла поддержать тебя.

— Вы пришли проверить, остался ли я вашей жертвой, — я отпустил её руку. — Но я больше не ваша фетиш-игрушка, Анастасия. И больше не ваш пациент.

Я потянулся к тумбочке, взял бланк назначений и ручку.

— Что ты делаешь? — в её голосе мелькнула первая, пока ещё слабая нотка тревоги.

— Выписываю вам направление, — я быстро заполнил графы. Печатные буквы, чёткий врачебный почерк. — Государственное бюджетное учреждение здравоохранения. Клиническая психиатрическая больница имени Владимира Бехтерева. Отделение пограничных состояний.

— Ты шутишь, — она усмехнулась, но усмешка вышла натянутой.

— Я никогда не шучу с психиатрией, Анастасия. У вас тяжёлая форма эротомании на фоне истерического расстройства личности. Ранее это подпитывалось внешними токсическими факторами, которые… — я замолчал, подбирая слова, — … которые больше не действуют. Сейчас вы находитесь в стадии декомпенсации. Без профильного лечения ваша мания перейдёт в стадию агрессии.

— Ты не посмеешь! — она вскочила, глаза метнули молнии. — Я не сумасшедшая! Я просто… я люблю тебя, Саша! Твою боль! Твою силу!

— Вы любите власть над слабым, Анастасия, — я протянул ей направление. — А я больше не слаб. Идите. Собирайте вещи. Скорая приедет через час.

Она смотрела на бумажку, как на смертный приговор. Её идеально накрашенные губы дрожали.

— Но… туда нельзя с телефонами, — прошептала она. — И там закрывают двери…

— Именно для этого, — я кивнул. — Это для вашей же безопасности. И для безопасности моего персонала, которого вы уже достали своими фокусами.

Анастасия постояла ещё секунду. Потом схватила направление, скомкала его в кулаке и, резко развернувшись, вылетела из палаты. Шёлковый халат метнулся за ней, как крылья рассерженной бабочки.

Я проводил её взглядом. Никакого сожаления. Никакой жалости. Хирург не жалеет раковую клетку, которую удаляет из здорового организма. Моя клиника очистилась от последнего аномального рудимента.

Я подъехал к окну. Колёса кресла мерно постукивали по кафелю. За стеклом шумел город. Машины гудели на светофорах, где-то вдалеке выла полицейская сирена, по тротуару спешили люди, укрытые зонтами от начинающегося мелкого дождя. Обычный, серый, живой город.

Я прислушался к себе. Раньше, стоя у окна, я слышал его. Гул подземных труб. Шёпот кабелей. Бульканье заражённой канализации. Аритмию мегаполиса. Тук. Тук.

Сейчас была тишина.

Город больше не шептал. Под асфальтом не билось чудовищное, аномальное сердце. Не было ни Системы, ни проклятия, ни обсидиановой руки, ни «тик-так». Был только обычный мегаполис, больной своими обычными, человеческими болезнями. И я, Александр Ким — стареющий, седой, парализованный ниже пояса хирург — был здесь, чтобы его лечить.

Дверь за спиной тихо скрипнула.

— Саша? — голос Лизы был мягким. — Ты как?

Я обернулся. Она стояла в дверях, держа в руках две пластиковые кружки с больничным кофе.

— Я в порядке, Лиз, — я улыбнулся ей. Улыбка далась легко. — Просто слушал тишину.

Она подошла, протянула мне кружку. Горячий, горьковатый запах дешёвого растворимого кофе защекотал ноздри.