Книга Проклятый Врач. Том II, страница 58 – Дмитрий Лим

Лиза не стала спрашивать, есть ли у меня ключ. Она просто взялась за дело. Её разводной ключ влетел в механизм с силой, достойной автомеханика. Металл скрипел, ржавчина крошилась. Через минуту тяжёлый замок с лязгом рухнул на пол, подняв облачко рыжей пыли.

Дверь поддалась со скрипом, от которого у меня заныли зубы. За ней была кромешная тьма. Лиза щёлкнула фонарём, и луч света прорезал мрак.

Я ожидал увидеть кровь на стенах, ржавые крюки и горы костей. Киношный ужас. Но реальность оказалась куда страшнее своей киношной банальщины.

Это была операционная. Идеально чистая, почти стерильная, словно время здесь остановилось. Белый кафель, блестящий никелем хирургический стол, бестеновая лампа, операционный микроскоп. Всё было на своих местах. Но в этой стерильности крылось нечто глубоко противоестественное.

Вдоль стен стояли стеклянные шкафы. Внутри них, в специальных ячейках, лежали инструменты. Но не обычные скальпели и зажимы. Это были осколки. Точно такие же, как те, что мы видели в дневнике главврача. Чёрные, матовые, с неровными, острыми как бритва краями. Они были аккуратно разложены на бархатных подушечках, как драгоценности. Только это были не драгоценности. Это были скальпели. Скальпели из аномального материала.

Я подъехал ближе к столу. На нём не было крови. Но на хромированной поверхности лежала кожаная папка с застёжкой и толстый глянцевый журнал, похожий на операционный протокол.

— Лиз, свет сюда, — скомандовал я, тянясь к папке правой рукой.

Лиза поднесла фонарь. Я раскрыл журнал. Почерк главврача — мелкий, аккуратный, врачебный. С первых строк я понял, что мой мозг был прав. Это была не просто палата пыток. Это был медицинский эксперимент.

«Трансорбитальная лоботомия, — читал я вслух, а голос мой эхом разносился по стерильному залу. — Усовершенствованный метод Фримена. Цель: удаление чувства страха».

Лиза замерла, не дыша.

— Исторический контекст, — продолжил я, переворачивая страницу. Врачебное образование давало о себе знать, я мгновенно считывал суть написанного. — Уолтер Фримен, сороковые годы. Лоботомия ледорубом. Он вбивал хирургическое долото через верхнюю глазницу, прямо за глазное яблоко, в лобные доли. Разрушал белое вещество мозга. Лёгкий взмах молотка — и пациент превращался в овощ. Фримен считал, что так лечит шизофрению. А этот ублюдок… — я ткнул пальцем в запись главврача, — этот ублюдок приспособил метод для борьбы с отклонением.

Я перелистнул ещё несколько страниц. Записи становились всё более лихорадочными.

«День 42. Пациент № 12. Истерика. Прогноз неблагоприятный. Использован осколок № 3 (класс „А“), — читал я, чувствуя, как внутри закипает холодная, чёрная злость. — Осколок введён через глазницу. Траектория: верхний квадрант, угол 45 градусов. Контакт с лобной долей. Изменение структуры материала запустило местное отмирание тканей миндалевидного тела».

Миндалевидное тело. Амигдала. Центр страха в мозге.

— Он не убивал их, Лиз, — я оторвался от чтения и посмотрел на Лизу. В её глазах, отражавших свет фонаря, плескался ужас. — Он вырезал им страх. Точнее, не вырезал, а «выжигал» его особой энергией осколка. Осколок работал как скальпель, только не на физическом уровне, а на уровне работы нервной системы. Он разрывал связи в лимбической системе.