Онлайн книга «Диверсант. Том 4»
|
Затем мы поднялись по трём ступенькам на крыльцо дежурки, и в этот момент из окошка за нами выглянул тот самый обер-фельдфебель. — Обер-лейтенант Краузе? Краузе остановился. Я чуть наткнулся на его спину, изображая, что не удержал равновесие. — Что вам? — Краузе сказал это тем самым тоном, который мы отрабатывали: раздражённо, устало, с интонацией человека, у которого болит нога и нет времени на дежурных. — Телефонный доклад с седьмого поста, — дежурный посмотрел в свой журнал. — Не прошёл в восемь ноль-ноль. Почему вы уже здесь, обер-лейтенант? Вот так. Вопрос был простым и опасным: Краузе должен был доложить с поста, а вместо этого стоял во дворе комендатуры. Но Краузе не растерялся. Наш новый друг говорил ровно, всё с той же усталой интонацией и раздражением на лице. Мол, с какого такого рожна я перед тобой отчитываться буду? Мусор… Он ответил так, как мы репетировали, но дежурный перебил его на середине фразы. — Вы выехали в пять тридцать, — сказал он. — Почему вернулись до срока и не доложили через резерв? Краузе напрягся. По легенде, он осмотрел разрушенный пост, оставил четверых у моста и вернулся с личным докладом. В целом это ещё могло сработать. Но теперь дежурный хотел знать, почему офицер оказался в комендатуре именно к восьми, вместо того чтобы передать доклад с места. — Только рискни, — прошипел я на немецком. — Выкручивайся, или я… Краузе ничего не ответил. Однако он успокоился и просто думал, что тут можно было сказать. Я видел, как его глаза метнулись вправо, к двери дежурной, потом влево, к лестнице, потом ко мне. Одно короткое движение, которое могло означать что угодно, но я-то знал: он оценивал, успеем ли мы проскользнуть наверх, пока дежурный формулирует вопрос. Тот самый, который вертелся на моём языке. Дежурный не стал формулировать то, чего опасался я. Он сделал кое-что другое, вернулся обратно к себе, затем послышалось: — Генрих. И где-то со стороны появился парнишка лет семнадцати в серой гимнастёрке без опознавательных знаков. Говорил он на немецком, без акцента. «А-а-а, посыльный…» Он прибежал в дежурку и через пару секунд вылетел оттуда с конвертом в руках. Спустя мгновение он пробежал мимо нас к лестнице. Видимо, на доклад к Шварцу. Я посмотрел на Краузе. Он побледнел, губы сжались, а взгляд метнулся к лестнице. Шварца он знал лично, трижды сдавал ему доклады и понимал, какие вопросы сейчас услышит. — Так, вы мне ответите? — повторил свой вопрос дежурный. Понимая, что Краузе вот-вот просто обосрётся, я забрал у Сидорова планшетку, раскрыл её медленно, будто рука плохо слушалась, вынул маршрутный лист и положил его на подоконник дежурной комнаты, прямо в форточку. Планшетку вернул Сидорову. — Личный доклад о подобранном уполномоченном и нападении на пост, — сказал я по-немецки, старательно коверкая слова, как человек, который говорит с трудом. — Обер-лейтенант Краузе должен передать его адъютанту немедленно. Задержка — ответственность дежурной смены. Дежурный посмотрел на маршрутный лист, пробежал по нему глазами, и я увидел, как его пальцы замерли на строке «Личный доклад». Если в бумаге стоит «личный доклад», значит, выше лежит человек, который должен его принять. И этот человек — не дежурный. — Младший… — дежурный обернулся к двери. Но мальчишки-посыльного уже не было — он унёс бумагу. Тогда дежурный кивнул в сторону двора: — Проверить машину. Обер-уполномоченный, подобранный на маршруте, — он посмотрел на меня, потом на Краузе. — Где он? |