Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 100 – Дэшил Хэммет

Без десяти восемь снизу позвонили. Спейд подошел к переговорному устройству и нажал кнопку подъездного замка. Гутман отложил книгу и встал.

— Вы же не против, если я провожу вас до двери? – с улыбкой спросил он.

— О’кей, – разрешил Спейд.

Гутман прошел следом за ним к двери в коридор. Спейд открыл ее. Эффи Перин как раз выходила из лифта с коричневым свертком в руках. Ее мальчишеское личико сияло, и она пошла навстречу быстрым шагом, почти рысцой.

Бросив на Гутмана беглый взгляд, она больше не удостоила его вниманием. Улыбаясь Спейду, она отдала ему сверток. Тот взял его и сказал:

— Приношу свои глубочайшие извинения, леди, за испорченное утро выходного дня, но это…

— Но это не первое, что вы испортили, – ответила она, смеясь, а затем, когда стало ясно, что он не собирается приглашать ее войти, спросила: – Что-нибудь еще?

Спейд покачал головой:

— Нет, спасибо.

— Пока-пока, – сказала она и пошла к лифту.

Спейд закрыл дверь и внес сверток в гостиную. Лицо Гутмана раскраснелось, брыли подрагивали. Каир и Бриджид О’Шонесси подошли к столу, когда Спейд положил туда сверток. Оба были взволнованы. Мальчишка встал, бледный и напряженный, но остался рядом с диваном, глядя на остальных из-под загнутых ресниц.

Спейд отступил от стола и произнес:

— Ну вот и он.

Гутмановы толстые пальцы быстро справились с бечевкой, бумагой и стружкой, и в его руках оказалась черная птица.

— Ах, наконец-то, – хрипло сказал он, – спустя семнадцать лет! – Глаза его увлажнились.

Каир облизал красные губы и сцепил руки. Девушка закусила нижнюю губу.

И она, и Каир, как и Гутман, и Спейд, и мальчишка, тяжело дышали. Воздух в комнате был холодным, затхлым, пропитанным табачным дымом.

Гутман снова поставил сокола на стол и пошарил в кармане.

— Это он, но мы все же проверим. – Пот заблестел на его круглых щеках. Негнущимися пальцами он вытащил позолоченный перочинный нож и открыл его.

Каир и девушка подошли к толстяку почти вплотную и встали по обе стороны от него. Спейд стоял чуть позади и мог одновременно наблюдать за мальчишкой и троицей у стола.

Гутман перевернул птицу вниз головой и поскреб ножом край подножия статуэтки. Черная эмаль осыпалась крошечными стружками, обнажив почерневший металл. Лезвие ножа Гутмана впилось в металл, срезав тонкую изогнутую стружку. Внутренняя поверхность стружки и узкая полоска, оставшаяся после ее удаления, имели мягкий серый оттенок свинца.

Гутман с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы. Жаркая кровь бросилась ему в лицо. Он перевернул птицу и рубанул ножом по голове. Но и там острие ножа обнажило свинец. Он уронил на стол нож и птицу, после чего развернулся к Спейду.

— Это подделка, – просипел толстяк.

Лицо Спейда помрачнело. Он медленно кивнул, но не было и намека на медлительность в его руке, которую он протянул, чтобы схватить за запястье Бриджид О’Шонесси. Он притянул девушку к себе и другой рукой грубо вздернул ей подбородок и прорычал прямо в лицо:

— Шикарную шутку ты сыграла. А теперь рассказывай.

— Нет, Сэм, нет! – закричала она. – Это та самая, которую я взяла у Кемидова, клянусь тебе, что…

Джоэл Каир втиснулся между Спейдом и Гутманом и принялся извергать слова брызжущим потоком:

— Это все он! Это он! Этот русский! Я должен был догадаться! Каким дураком мы его считали, а он всех нас оставил в дураках! – Слезы лились по щекам левантийца, он словно приплясывал взад-вперед. – Ты все испортил! – заорал он на Гутмана. – Ты и твоя глупая попытка купить это у него! Ты, жирный дурак! Ты дал ему понять, что это ценная вещь, и он узнал, насколько ценная, и сделал для нас копию! Неудивительно, что так легко удалось ее украсть! Неудивительно, что он с таким рвением отправил меня искать ее по всему миру! Ты идиот! Надутый идиот! – Каир закрыл лицо руками и зарыдал.