Книга Покоренные, страница 115 – Ульяна Соболева

— Поэтому дальше говорим только после подтверждения, — продолжила следователь. — Ни одной фамилии в эфир. Ни одного самостоятельного выезда. Госпожа Нармузинова, вы умеете работать с защищённой связью?

— Я веду транспортные цепочки, счета и мёртвые точки. Умею.

Саид повернул голову. В его глазах мелькнуло то странное выражение, которое появлялось всякий раз, когда кто-то замечал во мне не приложение к его фамилии, а человека, способного вести операцию. Раньше он гордился этим так, словно мои навыки тоже принадлежали ему. Сейчас промолчал. Только сказал следователю пароль старого семейного канала и добавил: — Решения по полю принимаете вы. Карина отвечает за сверку маршрутов. Орс — за моих людей. Я пациент, пока врач не скажет обратное.

Хирург, проверявший повязку, сухо заметил: — Наконец в этой палате установлен первый достоверный факт.

Никто не рассмеялся, но напряжение на мгновение ослабло. Этого хватило, чтобы я заметила ещё одну деталь на снимке капсулы. Медальон лежал не рядом с картой, а был только напечатан на фотографии; самого украшения внутри не оказалось. Фарид снова предложил нам символ вместо предмета. Я попросила эксперта проверить фон изображения. Через несколько минут он нашёл на металлической поверхности отражение маркировки холодильной двери и две цифры. Они совпадали с системой нумерации старых складов Дауда из частично открытого индекса.

— Значит, фотографию сделали не на кладбище, — сказала я.

— И не сегодня, — ответил эксперт. — В метаданных пусто, но на двери старая наклейка техосмотра. Попробуем восстановить год.

Саид смотрел на меня молча. Я почувствовала этот взгляд кожей и повернулась. — Что?

— Ты увидела отражение.

— У меня глаза есть.

— Я знаю. Когда-то это было моей главной проблемой.

Его голос оставался слабым, но знакомый яд вернулся. Я хотела ответить так же, однако взгляд упал на трубку дренажа у кровати, на деления, которые медсестра проверяла каждые несколько минут. Передо мной лежал не поверженный бог и не раскаявшийся мученик. Просто очень тяжёлый мужчина с дырой в левой груди, который мог снова начать командовать, если мы превратим его боль в индульгенцию.

— Главной проблемой было не то, что я видела, — сказала я. — А то, что ты считал: увиденное всё равно ничего не меняет.

— Меняет.

— Посмотрим не по словам.

Он кивнул. Не попросил награды за согласие, и это было почти невыносимее прежних споров. Орс положил рядом распечатку технического журнала. Одноразовый токен начальника безопасности открыл хранилище, но запрос к нему пришёл с устройства, зарегистрированного в системе на Авру. Телефон в прозрачном пакете молчал. Я смотрела на знакомый чехол и вспоминала её руки: тонкие пальцы, кольца, чашку, поставленную передо мной много лет назад. Авра уже однажды помогала мне уйти от Саида. Теперь помогла другому мужчине найти дорогу ко мне.

Телефон хранил не только токен. Эксперт вывел на отдельный монитор цепочку входов: первый — за три недели до моего исчезновения, затем ещё четыре коротких подключения, последнее в минуту, когда фургон свернул с согласованного маршрута. Рядом стоял другой идентификатор, не принадлежавший Авре. Он повторялся в больнице, в старом ангаре и возле сервера Андрея. Один украденный ключ открывал цифровую дверь; кто-то другой всякий раз находился рядом, чтобы войти физически.