Книга Покоренные, страница 116 – Ульяна Соболева

— Подрядчик, — сказал Орс. — Формат служебного идентификатора. У нас такие получают клининговые фирмы, ремонтники, поставщики кислорода.

— «У нас» сейчас ничего не значит, — оборвала следователь. — Больница, дом, склады — разные владельцы. Составьте список пересечений, но не выбирайте виновного по красивой версии.

Орс поджал губы. Ему было трудно уступать человеку без оружия на виду. Саиду — ещё труднее. Я увидела, как он хочет вмешаться, назвать три фирмы, отправить людей. Вместо этого он откинулся на подушку и закрыл глаза. Врач сразу проверил давление. Эта маленькая капитуляция перед телом стоила ему больше, чем многим мужчинам признание в преступлении.

— Она говорит? — спросила я.

— После первичного признания потребовала адвоката, — ответила следователь. — Это её право. Подтвердила контакт с Фаридом и передачу токена. Полный допрос будет после защитника. Ваших вопросов там не будет.

— Я хочу только один ответ. Она знала, что меня увезут?

— Узнаем не догадкой, а доказательствами.

Я кивнула. Правильный ответ раздражал до боли. Хотелось ясного «да», чтобы ненавидеть без остатка, или такого же ясного «нет», чтобы оставить в памяти прежнюю Авру. Вместо этого была работа: сообщения, время входа, камера у фургона, деньги на чужом счёте. Правда снова требовала ждать.

Андрей позвонил из соседнего защищённого отделения. Его голос после операции был слабым, поэтому Лекса держала телефон и то и дело просила его замолчать. Он, разумеется, не слушал. Увидев раскуроченную землю на стоп-кадре, отец потребовал перевести своих людей к кладбищу и привезти начальника безопасности к нему.

— Нет, — сказала я прежде, чем Саид успел открыть рот. — Его дочь в руках Фарида, сам он под лекарствами. С ним работает следователь.

— Он открыл мой сервер.

— А ты столько лет открывал чужие жизни без разрешения. Потерпишь несколько часов без личного допроса.

Лекса прикрыла глаза. На её лице мелькнула усталая тень улыбки. Андрей долго молчал, а затем спросил: — Саид жив?

— К его великому удовольствию и общему несчастью, — ответила я.

— Я слышу, — произнёс Саид с кровати.

— Значит, лёгкое работает, — буркнул отец. — Пусть лежит.

Это было самое близкое к заботе, на что они оба были способны без угроз. Я закончила связь до того, как мужчины вспомнили старые способы сообщать о чувствах.

Саид открыл глаза. — Никто из моих людей к ней не приблизится. Передайте её следствию и обеспечьте охрану от Фарида. Это не просьба о снисхождении.

— А что это? — спросила я.

Он посмотрел прямо. — Отказ решать за закон. Поздний. Но другого у меня нет. К полудню место только закончили описывать. Разрешение на эксгумацию нельзя было получить одним звонком Саида, и на этот раз его фамилия ничего не ускоряла. Следственная группа укрепила осыпавшийся край, накрыла могилу защитным тентом, поставила круглосуточный пост и запросила старые акты захоронения, документы роддома и карту из клиники, где Фатима наблюдалась при жизни. Вскрытие назначили после процессуального решения и независимого эксперта; следователь предупредила, что это займёт недели.

Саид выслушал и спросил только: — До гроба дошли?

— Нет. Верхняя плита снята, часть земли выбрана, но крышка не повреждена. У Фарида не было цели выкопать тело. Ему было нужно изображение, которое заставит вас сделать это собственными руками.