Книга Покоренные, страница 88 – Ульяна Соболева

— Саид не получает копию сырого файла, — сказала Карина оператору. — Хранение у моего адвоката. Если я захочу показать — покажу сама.

— Принято.

Я слышал через дверь и не возразил. Не знать оказалось неприятно. Значит, всё было устроено верно. Я остался за дверью. Через стекло видел только её профиль и красный огонёк камеры. Звука не включали по её просьбе. Я не знал заранее, какие слова жена отдаст миру, и не мог исправить ни одного.

Ещё через двадцать минут Карина вышла. Лицо было бледным, но спокойным. Адвокат дала нам прослушать только итоговую публичную версию после её отдельного согласия.

— Меня зовут Карина Воронова, — говорила она в кадре. — Много лет назад меня похитили и готовили к продаже. Саид Нармузинов заплатил после того, как узнал, чья я дочь. Он вывез меня, но не отпустил, принудил к браку и причинил насилие. Позднее наша жизнь изменилась, но это не делает начало менее страшным и не даёт никому права переписывать его как спасение.

Она сделала паузу, удерживая взгляд на объективе.

— Документ, опубликованный Фаридом, смешивает подлинные данные с монтажом. Моя фотография и платёж реальны. Подпись Андрея Воронова на представленной карточке добавлена позднее. Остальное проверяет следствие. Лица, адреса и истории других выживших публиковать нельзя. Я не номер партии, не доказательство мужского раскаяния и не семейная собственность. Свою историю называю сама.

Запись закончилась. Ни моего лица, ни голоса, ни обещания простить. От этого она была честнее всего, что я мог бы сказать рядом.

Перед публикацией следователь добавила две строки: экспертиза подтверждает подлинность платежа и признаки монтажа подписи; расследование продолжается. Ни слова о местонахождении Андрея, Лексы, Авры или свидетелей. Файл получил водяной знак адвоката, чтобы следующую утечку можно было отличить от этой версии.

Карина нажала кнопку сама. Счётчик начал расти, но она закрыла приложение прежде первой тысячи. — Я сказала то, что хотела. Смотреть, как люди решают, имею ли право на собственную жизнь, не обязана.

— Я могу дать Орсу список угроз, — предложил я.

— Следствию и платформе, не твоим стрелкам.

— Следствию и платформе, — повторил я.

— Публикуем редактированную версию и письменное предупреждение об ответственности за данные жертв, — сказала адвокат. — Полная запись остаётся у Карины и при необходимости у следствия.

Орс посмотрел на меня по старой привычке. — Госпожа уже решила, — ответил я. — Выполняй. Телефон Орса снова зазвонил. На этот раз на экране высветилось имя Максима. Карина увидела его и вцепилась мне в предплечье раньше, чем успела вспомнить, что разрешение на это прикосновение принадлежит ей. Я накрыл её пальцы ладонью, но не сжал.

— Говори, — приказал я, включив громкую связь.

За голосом Максима слышались больничные двери, быстрые шаги и чей-то детский плач.

— Соня после осмотра уснула, с ней всё в порядке. Техник из ангара в операционной с закрытым переломом, его дочь и бывшая жена уже под защитой.

— Папа? — перебила Карина.

На линии повисла пауза. Я ненавидел её ещё до ответа.

— Состояние Андрея после операции без ухудшения, — произнёс Максим, и голос у него стал хриплым. — Кровотечение не возобновилось, показатели стабильны. Он жив и остаётся в реанимации.