Книга Покоренные, страница 91 – Ульяна Соболева

— Нет.

Глава 17

КАРИНА

До ближайшей официальной группы оставалось пятнадцать–двадцать минут. Под окнами Миры уже стояла чёрная машина; за старой дверью её муж прижимал к груди ребёнка. Нападение могло начаться в любую секунду, и каждая секунда теперь звучала в защищённом канале её дыханием.

Я смотрела на экран в защищённой комнате больницы и снова слышала трюм. Хриплый женский голос, ржавую цепь по металлическому настилу, тихое: «Ставь ногу боком, девочка». Тогда мы не знали имён друг друга. Мужчины забирали людей раньше, чем знакомства успевали стать настоящими. Я помнила голос, ладонь и запах мокрого металла. Этого оказалось достаточно.

— Мира, не отключайся, — сказала я. — Основной телефон положите в ванной. Говорим через защищённое устройство, которое вам передал сотрудник программы.

— Я никого не вижу в подъезде, — ответил её муж.

— И мы не видим. У нас только ваша камера над дверью и домофон. Во двор смотрит местная полиция, когда подъедет. Не подходите к окнам ради картинки.

Алексей хотел спросить, кто мы такие, почему незнакомые люди знают новое имя его жены и кто прислал ему старую карточку. Вопросы толкались в его дыхании. Но он посмотрел на сына и проглотил их.

— Что делать?

Координатор говорил, а я повторяла, чтобы Мира слышала знакомый голос: запереть внутреннюю дверь, взять аптечку, документы, воду; не пользоваться лифтом; перейти в секцию кухни за серийной противопожарной створкой. Оттуда был выход на широкий пожарный балкон, соединённый с соседней лестницей. Мира должна была идти стоя, прижав к себе аптечку и папку, а Алексея держать за руку. До соседней лестницы было метров двадцать открытого балкона над двором.

— Группа назовёт фразу «северный ветер», — сказала я. — До этого дверь не открывать никому, даже форме.

— А если они уже знают фразу?

— Вторая половина кода придёт на отдельное устройство в момент прибытия. Вы сравните. Мы строили этот протокол именно после утечек.

Мира кивнула. На шее у неё белел старый шрам. Я не стала спрашивать, откуда он. Мы ещё успеем говорить о прошлом, если не позволим ему войти сейчас.

— Я тебя не искала, — сказала я, пока Алексей собирал аптечку. — После того как нас вывели, я знала только чужой голос. Потом были больницы, новые дома, мужчины, которые решали, какую правду мне можно слышать. Это не оправдание. Просто факт.

Мира посмотрела на меня без упрёка, и от этого стало больнее. — Я тоже не искала. Боялась найти кого-то, кто помнит меня там. Хотела стать женщиной, с которой ничего этого не происходило.

— Получилось?

— Иногда. Пока муж не закрывал дверь на два оборота.

Алексей замер с документами в руках. Его лицо перекосилось, но он не потребовал объяснения. Положил паспорт жены в сумку и спросил, какие лекарства взять ребёнку. В эту минуту он сделал больше, чем мужчина, который произнёс бы идеальную фразу о принятии.

— Потом поговорите, — сказала я. — Когда рядом не будет человека с оружием и камеры, которую включил враг.

— Если будет потом, — ответила Мира.

— Мы работаем, чтобы было. А сейчас ты не воспоминание из моего трюма. Ты взрослая женщина в своём доме, знающая выход лучше тех, кто идёт к двери.

Чёрный фургон под окном погасил последние огни. Домофонная камера показала мужчину в куртке доставки. Он не звонил в квартиру Миры — приложил служебный ключ и вошёл.