Книга Покоренные, страница 94 – Ульяна Соболева

— Соседей выводят? — спросила я.

— Нижние этажи уже закрыты в квартирах, верхнюю секцию эвакуируют по дальней лестнице, — ответил координатор. — Пожарные контролируют выход. Полную эвакуацию через атакуемый подъезд не запускаем, чтобы не вывести людей под оружие.

Решение казалось медленным только тому, кто привык мерить спасение скоростью выстрела. На деле оно защищало десятки людей, чьи лица Фарид даже не включил в свой спектакль.

— Северный ветер, — произнёс командир группы в домофон.

Отдельное устройство Миры показало вторую половину: «не гнёт ворона». Она прочитала вслух. Код совпал.

— Мы в третьей секции, между шестым и пятым, — сообщила она. — Один ранен в плечо. Нападавший за зелёной дверью. Ещё двое остались у квартиры.

Группа разделилась. Два сотрудника пошли к семье, остальные поднялись к квартире. Нападавший за дверью попытался уйти вниз и встретил щит. Ему приказали бросить пистолет. Он выстрелил первым, попал в защиту и был ранен ответным огнём в бедро. Его взяли живым.

У квартиры нашли ещё одного мужчину с инструментом для замков. Третий успел спуститься по основной лестнице, но фургон уже заблокировали; он бросился во двор, поскользнулся на мокром асфальте и лёг под прицелами патруля. Это выглядело не героически. Зато никто не превратил захват в казнь.

— Семья визуально, — передал сотрудник.

Нагрудная камера показала Миру, сидящую на ступени. Одной рукой она держала повязку на плече Алексея, другой прижимала сына. Когда к ним подошёл человек в форме, она потребовала назвать вторую кодовую фразу ещё раз. Только потом позволила взять аптечку.

— Пульс частый, сознание ясное, дыхание без явного нарушения, — сообщил сотрудник. — Кровотечение умеренное, продолжаем давление. Скорая во дворе.

Я согнулась над столом. Воздух вышел из груди болезненным всхлипом. Саид стоял рядом, но не коснулся. Я сама нашла его руку и прижала к своему затылку.

— Держи, — сказала я.

Он держал. Не сильнее, чем попросила. На экране Миру вели вниз, Алексея несли на мягких носилках, мальчик шагал рядом и не отпускал отцовские пальцы. Связь не оборвалась. Впервые после трюма я слышала этот хриплый голос не за решёткой, а среди людей, которые пришли вовремя.

— Карина? — позвала Мира.

— Я здесь.

— Мы вышли.

Два слова раскололи что-то внутри. Я плакала без красоты, лицом в ладонь Саида, и не пыталась остановиться. Рядом работали следователь, координатор, медики; никто не делал из моих слёз команду или доказательство слабости.

— Алексей? — спросила я.

— Ругается с врачом. Значит, жив.

— Пуля прошла через плечо, — подтвердил медик. — Признаков повреждения крупных сосудов и грудной клетки сейчас нет. Везём в стационар, там снимок и хирургическая обработка.

— Скажите жене, что я никуда без неё, — потребовал Алексей, услышав медика.

— Он всё ещё злится, — сказала Мира и рассмеялась сквозь слёзы.

— Имеет право на чувства, — ответила я. — Не имеет права устраивать тебе допрос сегодня. Ты расскажешь столько, сколько решишь сама.

— Я уже сказала ему, где была.

— Это не значит, что должна отдать все подробности.

— Он встал у двери.

— Потому что любит вас обоих.

Мира посмотрела на мужа в кислородной маске. — Ты не знаешь.

— Я знаю, как выглядит мужчина, который сначала задаёт страшные вопросы, а потом всё-таки делает то, что нужно. Любовь иногда приходит в себя поздно и вся в крови. Это не оправдывает вопросы. Просто оставляет вам завтра.