Книга Покоренные, страница 96 – Ульяна Соболева

Эксперт остановил кадр и сравнил не лицо, а походку, старую травму пальца и часы, замеченные в павильоне. Три совпадения. Только тогда следователь передала ориентировку больнице.

— Время прохода? — спросила я.

— Двадцать восемь минут назад. Он не выходил через тот же вход.

Следователь сверила запись с журналом дверей: карта открыла только служебный вход и технический лифт. Дальше Фарид прошёл хвостом за каталкой, не взламывая всю систему. Один человеческий пропуск, одна занятая медсестра, один момент, когда форма показалась достаточным доказательством. Больница уже отзывала все временные карты и проверяла подрядчиков по документам.

Официальная охрана клиники уже закрывала лифты и переводила Андрея горизонтально в защищённый сектор. Соня и дети находились в другом крыле и двигались по отдельному маршруту. Мы не мчались вслепую: координатор дал водителю точку входа и расчёт двадцать–тридцать минут с учётом дороги.

На последнем кадре Фарид стоял возле указателя реанимации. В руке у него был букет в бумаге, слишком длинный и тяжёлый для цветов.

— Он не ехал за архивом, — сказала я.

Саид уже застёгивал бронежилет поверх синяка. — Он ждёт у палаты твоего отца.

Глава 18

САИД

До клиники было двадцать семь минут. За это время официальный координатор успел предупредить администрацию, поднять внутреннюю охрану и запретить лифтам останавливаться в крыле Андрея. Пациентов не выгнали на улицу под возможный огонь: их переводили горизонтально через противопожарные двери в соседний блок. Соня, сын Лексы и другие дети находились в другой части здания под отдельной охраной.

Я слушал доклады и хоронил всех, кого любила Карина, по нескольку раз. Страх рисовал быстрее камер. В нём Фарид уже стоял у постели Андрея, Лекса закрывала мужа телом, люди бежали по лестницам, а один мой неверный приказ превращал больницу в мишень.

Карина сидела напротив с бумажным планом корпуса. На её лице оставались следы маски, ссадины под повязками саднили, но голос был точным.

— Кислородная зона проходит вдоль южной стены. Если будет стрельба или огонь, её нужно перекрыть секционно, а не гасить весь корпус. Андрей на переносном кислороде?

— Уже переведён, — ответил инженер больницы по связи. — Медсестра готовит транспортный монитор. Но дверь палаты заблокирована изнутри чужой картой.

— Фарид там? — спросил я.

— Камера потеряла его у служебного лифта. Есть мужчина в форме санитара, лицо закрыто маской. Он провёл каталку с коробками.

— Не Громов, — сказала Карина. — Не называйте мёртвого человека и не позволяйте форме стать лицом. У Фарида пропуск подрядчика, украденная одежда и достаточно времени, чтобы переодеться.

Координатор подтвердил. Больница отключила карту, но это не открывало механический замок. Группа шла через технический коридор, сверяя двери с бумажным планом. Никто не видел здание целиком. Мы знали только те камеры, которые администрация успела передать следствию.

Машина остановилась в закрытом дворе служебного блока. Нас встретили не мёртвый охранник и распахнутый шлагбаум, а две полицейские машины, пожарный расчёт и врач в синем халате поверх защитного жилета. Вокруг работали люди, поэтому паника не выглядела тишиной. Я потянулся к двери. Карина положила пальцы на моё предплечье.