Книга Смерть в его глазах, страница 150 – Ульяна Соболева

Карина появилась в сервисном люке справа — обещание не возвращаться за мной она, разумеется, выполнила ровно наполовину. Осталась за бетонной стеной, бросила дымовую шашку через люк, открыла боковой замок и крикнула:

— Три секунды, Яков!

Я ударил ближнего бойца краем пустого накопителя по запястью, нырнул за штору и вытащил техника через люк. Пули пробили металл над нами. Карина закрыла створку, заблокировала привод и сразу побежала по узкому проходу, не оглядываясь.

— Копии? — спросила она.

— Две снаружи, одна у меня. Тая?

— С Марком и Фаиной. Твоя мать в машине, сердце восстановили. Младшая — сто восемнадцать и растёт. Если ещё раз заставишь меня выбирать между тобой и двумя детьми, я сломаю тебе обе ноги после победы.

— Это признание в любви?

— Это медицинский план.

Мы вышли у ремонтного бокса. До госпиталя было далеко, но реанимационная машина шла по северной дороге и скоро должна была пройти контрольный пункт рядом с нами. Техник остался с группой Андрея, чтобы дать показания и сравнить копии. У стены ждала бронированная служебная машина, на которой Карина вернулась к серверному входу. Я потянулся к водительской двери, и она молча перехватила меня за здоровое плечо.

— После сотрясения и с одной рабочей рукой ты никуда не поведёшь. Садись справа. И не спорь: они уже вышли из карьера.

Я устроился на пассажирском месте, пристегнулся здоровой рукой и прижал ортез к груди, чтобы его не било на поворотах.

— Перехватим у пункта. Мне нужно передать физический носитель.

— Кому?

— Не отцу. Стефану через независимую группу. Отец получит доступ, когда копии будут защищены и от Лиса, и от него самого.

Карина улыбнулась краем рта.

— Вот теперь похож на человека, которому можно доверить архив.

На контрольном пункте горел один прожектор. Карина остановила нас за бетонным ограждением, не перекрывая путь конвою. Реанимационная машина приближалась по дороге с включёнными сигналами, за ней шёл броневик охраны. Между деревьями уже виднелись огни госпиталя, когда из будки вышел человек в форме людей Максима и поднял жезл, требуя остановиться.

Конвой не снизил скорость. Тогда мужчина отбросил жезл и достал оружие из-под куртки. На рукаве белел прямоугольник ткани с торчащими нитками — шеврон Лиса срезали наспех, оставив у шва тёмный угол. Он целился не в кабину, а в боковую дверь реанимации.

Через усиленное боковое стекло я увидел отца у головы мамы: пристёгнутый, без оружия, он повернулся на движение у поста, но остался на месте. Двери реанимации не открылись.

Карина уже держала нашу машину за бетоном. Я распахнул пассажирскую дверь с защищённой стороны и остался на колене у порога: бежать по снегу с качающимся после удара полом под ногами было бы верным способом промахнуться. Повреждённую кисть в ортезе прижал к рёбрам, здоровое предплечье опёр о дверную раму и только тогда вытащил пистолет. Нападавший поднимал оружие к боковому стеклу реанимации. Я целился в центр видимой части корпуса и сделал один выстрел с упора. Пуля вошла в плечо, рука дёрнулась, пистолет упал на снег. Бойцы из броневика прикрытия вышли с защищённой стороны и обезоружили мужчину, а реанимационная машина продолжила путь, не снизив скорости.

Броневик задержался у бетонного ограждения на несколько секунд. Начальник группы открыл дверь с защищённой стороны, и я передал ему запечатанный накопитель вместе с квитанцией техника.