Книга Бессмертный, страница 110 – Эмма Хамм

— Совершенство, – пробормотал он. – Абсолютное совершенство.

С ее губ сорвался низкий стон. Она откинула голову назад и вцепилась в его рубашку. Вдруг… вспышка магии отразилась в ее глазах. Резкая боль пронзила голову, словно кто-то схватил ее и сильно сжал.

Джессамина даже не успела пожаловать на внезапную боль, прежде чем провалиться, как она думала, в его разум.

Окружающая темнота явила ей все то, о чем она давно гадала. Его прошлое.

Она увидела ведьму, удивительно похожую на нее, замерзающую в ледяной пещере. Мужчина лежал на каменном алтаре перед ней – темные волосы и почти синяя от холода кожа. Ведьма подняла над головой клинок, который блестел даже в темноте, и с силой вонзила ему в живот.

Еще одна вспышка и на этот раз ей явился теплый дом. На столе перед зажженным камином не было еды. Вместо нее на деревянной поверхности лежал все тот же мужчина. Его темные глаза наблюдали за Джессаминой из теней. Казалось, что он не отрывал от нее взгляда, даже когда ведьма занесла клинок над головой, почти касаясь подвешенных трав, и вонзила его прямо в сердце.

В следующем воспоминании она обнаружила маленькую девочку. Одежда висела на ее тощем тельце, кости виднелись под кожей. Элрик, в одном из своих воплощений, стоял перед ней на коленях. В этот раз он поднес клинок к глазу и тихо приказал ведьмочке вонзить его в темный зрачок.

Столетия боли и мучений. Джессамина видела, как он умирает бесчисленное количество раз. Она видела, как ведьмы, такие же, как и она, терзали ножами его сердце, глаза, горло. Отрезали от него куски, чтобы оставить их как трофеи. Просто потому, что могли.

И он позволял им.

Ведьмам нужна была его сила, а ему – хотя бы несколько мгновений в мире живых, ведь только тогда он был по-настоящему свободен. Джессамина чувствовала его счастье и жгучую тоску. Бог был готов на все, чтобы это не прекращалось. И так продолжалось веками: он цеплялся и боролся за те мгновения, когда его сердце замирало от боли. Он искал страдания, становился жертвой для своих ведьм, попросту не зная, как жить по-другому.

Джессамина видела их улыбки. Она чувствовала его надежду, что в этот раз все будет иначе, что они увидят в нем больше, чем предыдущие ведьмы.

Ей становилось еще хуже от осознания, какую боль испытывал Элрик, когда они предавали его из раза в раз. И все же этот бесконечно сильный мужчина никогда не отказывался от них.

Потому что все началось с ведьмы, что замерзла на пороге. Еще одну сожгли на костре. Десятки женщин пострадали просто из-за магического дара.

Бог связывал себя с теми, кто, как и он сам, был отвергнут обществом. С женщинами, которые так и не полюбили его по-настоящему, потому что видели в нем лишь инструмент.

Ее сердце обливалось кровью от увиденного.

Когда она очнулась, она почувствовала, как чернила капают с ее волос. Будто кто-то схватил ее за голову и окунул в воспоминания, насильно скармливая все то, что бог не хотел показывать.

В любом случае, когда Элрик посмотрел на Джессамину, в его глазах читалась тревога.

— Ну? – спросил он, словно ожидал, когда девушка поймет свое истинное предназначение.

Бог думал, что, увидев его воспоминания, она захочет силы. Джессамина определенно попробовала ее на вкус. Она точно почувствовала ошеломляющее жжение магии, пульсирующее в венах каждой ведьмы, которая хоть раз приносила его в жертву. И эта сила манила.