Книга Зимние Боги и Змеи, страница 231 – Венди Хейсс

Сон окутал меня в покоях матери. Сплошная темнота, высокие тени и тонкий белый туман укрывали знакомые очертания, которые я почти похоронила в памяти. Распахнутые окна впускали сильный ветер и чёрный снег, окрашивавший белый мрамор пола в кричащую тьму. Мать стояла передо мной в белом платье с солнцестояния двенадцатилетней давности. Я шагнула к ней и почувствовала под ногами вязкую влагу. Кровь растекалась повсюду, вытекала из её тела. Волосы откинуло ветром, и я рухнула на пол, зажмурившись при виде изуродованного, залитого багрянцем лица.

— Сноу, моя снежинка, иди ко мне. Посмотри на меня.

Голос матери вырвал меня из сна. От его пугающей реальности кожа покрылась мурашками, будто она действительно стояла рядом. Оглядела неподвижную, ничуть не изменившуюся комнату и заставила себя рассмеяться. Значит, я всё-таки теряла рассудок. Я могла быть кем угодно, но безумной становиться не собиралась. Однако запахнула халат и вышла из спальни.

Килиан ждал у противоположной стены, откинувшись назад и скрестив руки. Он моргнул без удивления, словно именно этого и ожидал. Видимо, мои привычки становились для него слишком предсказуемыми. Смущение горячей волной поползло к ушам. Прошлой ночью открыла ему больше, чем когда-либо собиралась рассказать адриатийцу, да и любому человеку вообще. Но его слова сняли тяжёлый груз с головы и пригладили самые тревожные мысли. Я задумалась, действительно ли сама опустошила душу и превратилась в блуждающий живой дух, который ничего не чувствует. Его слова ошеломили настолько, что я не нашлась с ответом, хотя прекрасно знала, чего хотела в тот момент. Схватить его нелепо красивое лицо и целовать, пока в лёгких не останется воздуха. Но желала его по-настоящему, а он лишь думал, что желает меня.

— Сады, горы, лес или море? Куда потащишь меня сегодня? — спросил он, лениво отталкиваясь от стены.

Обычно я бы с удовольствием подыграла и довела его до желания вырвать собственные волосы, но сегодня был не тот день. Вернее, не та ночь.

— Всего на несколько коридоров дальше, мудак, — бросила я и пошла вперёд.

— С тобой всё хорошо?

Я ненавидела этот вопрос. Хорошо, плохо. Неужели подобные состояния вообще существовали?

— Угу.

— Ты не выглядишь так, будто всё хорошо, — почему он никак не отставал?

— А чего ты ожидал? Я проснулась от одного кошмара и обнаружила другой прямо у двери, — хотела лишь дать понять, что нуждаюсь в тишине, которой разум меня лишал. Что меня мучили мысли, а мысли о нём мучили ещё сильнее. Вместо этого я его ранила.

— Сноу…

— И оно ещё разговаривает.

После этих жестоких слов он замолчал. Я бы тоже замолчала. Злость взяла верх и ударила прямо в человека, которого не хотела ранить.

С возвращения в Исийорд я представляла этот путь тысячу раз, но каждый раз сердце приказывало ногам остановиться. Мне было страшно окружать себя её присутствием. Если воспоминания покажутся слишком живыми, тоска по матери разорвёт грудь. Деревянные двери её покоев стояли передо мной неподвижно и неприступно, а руки отказывались их открывать. Несколько минут я просто стояла, снова и снова сражаясь с собой, пока наконец не подняла ладонь к холодной золотой ручке.

— Не входи, — сказала я. Он остановился без вопросов, вероятно, уже понял, чьи это покои.