Книга Зимние Боги и Змеи, страница 56 – Венди Хейсс

— Я помню вас маленькой. Помню, сколько раз вас секли прямо на этих дворах за такой характер.

Моё настроение дрогнуло. Вспышки памяти послали по телу волны дрожи. Они хлопали. Солдаты хлопали и смеялись, когда плеть Реника ударяла меня и оставляла следы на коже, когда она оставляла следы и на моей душе. Взгляд сам ушёл туда, где он стоял на балконе с видом человека, который был мне должен.

— Ты никогда не смог бы приручить олимпийскую зверюгу, не говоря уже об одной из их шлюх. У их пёзд язык был отдельный. Жаль, что теперь они кости. Я бы, может, и сам одну приручить попробовал, — выплюнул он с масляной улыбкой.

Последние слова вернули мне дыхание и ярость, вырывая из воспоминаний. Я расстегнула жакет и аккуратно повесила его на шест. Затем обнажила меч брата. Звук магии защекотал слух, и снова присутствие Эрена закружилось вокруг клинка. Меч лежал в ладони легко, как перо, пока я несколько раз взмахнула им туда-сюда.

Когда родился мой брат, наследник трона Исийорда, люди со всего королевства приносили подарки в его честь. Один из старейших кузнецов Исийорда подарил ему меч с серебряной рукоятью. Изящная красота, вырезанная лозами и сложными узорами, с глубоким синим сапфиром в центре рукояти. Этот меч превосходил любое украшение королей и королев, но его острота и работа делали его одним из самых смертоносных. Он мог рассекать сам воздух. Кузнец был Аурой и утверждал, что магии в оружии нет, но каждый раз, когда обнажала клинок, чувствовала едкие остатки силы. Звон металла был слишком неестественным. После нападения Аларик принёс меч мне. Теперь он был моим, и рядом с ним мне казалось, будто сам Эрен защищает меня. Я могла поклясться, что каждый раз, когда брала его в руки, чья-то ладонь ложилась поверх моей и придавала ударам больше силы. Частица его, моего брата. Она всегда была со мной.

— До первой крови, — крикнул отец с балкона. Если хотел увидеть кровь, я дам ему кровь.

— Раззадорь его. Он должен сражаться всерьёз. Должно выглядеть так, будто тебе было трудно, иначе твой отец остановит вызов.

— Исийордскую свинью я тоже ни разу не приручала, — сказала я, разминая шею. — Всегда думала, что у них толстые черепа и они корчатся под давлением, но оказалось, у них ещё и мочой несёт изо рта, а ума почти нет.

Его лицо сморщилось от раскалённого напряжения и презрения, пока он обнажал свой меч. Габриэль был высоким и втрое тяжелее меня. Для него я была лёгкой добычей, но ловушке не обязательно быть большой, чтобы поймать жирную мышь.

Первым атаковал он. Грубо, как гризли, и так же дико. Мощно взмахнул мечом, воздух рассёкся со свистом, но его клинок ни разу не встретился с моим. Лёгкость шагов и проворство стали моим преимуществом, пока его сталь снова и снова встречала только воздух. Он действительно был великим генералом, о котором говорил отец. Его владение мечом было безупречным, был отлично обучен, но слишком сильно полагался на рост и вес. В искусстве боя это не самый умный ход.

— Пригнись, уклонись, раззадорь.

Слова Аларика заставили меня рассмеяться, когда я пригнулась под ударом и сказала.

— Не слишком много времени на дворах, слишком много в тавернах, вижу. Белая Пика, верно? Через день вы начинаете с бренди.

Наконец я остановилась, поймала его клинок своим и приблизилась настолько, чтобы слышал только он.