Книга Панцирная пехота, страница 107 – Денис Громов

Он вернул мне лист.

— Значит, ваша тысяча подорвавшихся придётся не на всю страну равномерно. Она придётся на те районы, где людям надо ходить.

Я поглядел на него.

— То есть на самые населённые районы.

— На самые обжитые, - поправил он. - Что то же самое.

Он надел очки.

— И это, Ковалёв, к вашей тетради имеет прямое отношение. Вы там пишете «искать там, где ходят люди». Так вот, добавьте: и начинать надо оттуда же. Не с окраин района, а с центра.

Я в тот же вечер вписал это отдельным пунктом, четвёртым.

И приписал в скобках: «мысль капитана Гольцмана, февраль 1945».

Он, увидев эту приписку через неделю, велел её убрать.

Я не убрал.

* * *

В тот же день я пошёл к Ярцеву.

— Товарищ подполковник, разрешите доложить не по службе, - произнес я.

— Докладывайте, что там у вас.

Я положил перед ним письмо.

Он прочитал.

Потом прочитал ещё раз и отложил.

— Четырнадцать за два месяца, - буркнул он. - В одном районе.

— Так точно, товарищ подполковник.

— А районов в стране...

Он не договорил и полез в стол за папиросами.

— Ковалёв, у меня к вам вопрос, - обронил он. - Ваша тетрадь готова?

— Девяносто с лишним страниц. Готова примерно наполовину.

— Сколько надо, чтоб дописать? - уточнил он.

Я подумал.

— Месяца два. Может, три.

Ярцев закурил.

— У вас есть до сентября, - обронил он. - В сентябре меня переводят, и то, что я могу сейчас, я потом не смогу.

Он поглядел на меня сквозь дым.

— И вот что мы с вами сделаем. Я не смогу это утвердить как наставление - не мой уровень и не моя компетенция.

— А что тогда сможете?

— Я смогу издать это как учебное пособие курсов, - ответил он. - Тираж пятьсот. На нашей бумаге, нашими силами, до расформирования.

Он стряхнул пепел.

— Пятьсот экземпляров, Ковалёв. Это немного.

— Товарищ подполковник, это пятьсот районов, - возразил я.

Он поглядел на меня.

И впервые за два года улыбнулся по-настоящему.

— А ведь верно, - обронил он. - Это пятьсот районов.

Он затушил папиросу.

— Значит, так. Пишите до сентября. Гольцмана я вам отдам на август целиком, он всё равно программу закончил.

— А Лаптев?

— Лаптев будет печатать по вечерам, - обронил Ярцев. - Я с ним договорюсь.

Он поглядел на меня.

— И вот ещё что, Ковалёв. Вы фамилию свою на титул ставить не будете.

Я поглядел на него.

— Понимаю, товарищ подполковник.

— Вряд ли, - не принял он возражения. - Вы думаете, я вас обижаю. А я вас берегу.

Он подошёл к окну.

— Пособие за подписью младшего лейтенанта никто читать не станет, - произнес он. - А пособие курсов инженерного управления фронта прочтут все.

Он поглядел на улицу.

— И вот вам моё слово. Через десять лет, когда всё это устоится, я напишу, кто это писал. Если буду жив.

Он не написал.

Подполковник Ярцев Пётр Васильевич умер в сорок девятом году в Куйбышеве, от сердца, сорока шести лет.

Я узнал об этом из письма его жены - той самой, к которой он в мае сорок пятого не хотел ехать и к которой всё-таки поехал в октябре.

Она мне написала потому, что нашла в его бумагах мой адрес.

И приписала в конце, что муж перед смертью просил передать одну вещь, которую она не поняла и записала как услышала.

«Скажите Ковалёву, что пятьсот районов - это было мало и что я это знал».

Пособие мы сдали в набор двадцать девятого августа.

Сто двенадцать страниц, тираж пятьсот, титул без единой фамилии: «Разминирование освобождённой местности. Учебное пособие. Издание курсов инженерного управления».