Книга Панцирная пехота, страница 108 – Денис Громов

Печатала его та же типография фронтовой газеты, только газеты уже не было - её переименовали в окружную и сократили вдвое.

Наборщицу я застал ту же самую.

Она меня узнала - не сразу, а на второй день, когда я опять пришёл смотреть.

— Товарищ военный, а вы не тот ли, что зимой приходил? - окликнула она. - С памяткой?

— Тот самый и есть.

— Ага, - поглядела она на верстатку. - А теперь чего принесли?

— Книжку принёс.

— Ага, книжку, - повторила она и стала набирать дальше.

Через час она вдруг остановилась.

— Товарищ военный, а сестра моя-то жива, - обронила она.

Я не сразу понял.

— Это которая в Севске?

— Которая в Севске, - подтвердила она. - С тремя. Печку она тогда затопила, в марте, и ничего не было.

Она поставила литеру.

— Я потом ей вашу бумагу послала, - продолжила она. - Говорит, у них в сельсовете висела, а она не читала. Некогда.

Я стоял и молчал.

— Так что вы не обижайтесь, что я вам тогда наговорила, - произнесла машинистка. - Бумага-то хорошая.

Она поглядела на меня.

— Просто человек про себя завсегда думает, что с ним не случится.

Вот эту фразу я потом вписал в пособие.

Не как цитату - как отдельный пункт в главе про работу с населением.

«Всякий человек уверен, что с ним не случится. Это не глупость и не упрямство: без этой уверенности он бы не смог жить в разрушенном селе.

Значит, спорить с ней бесполезно.

Надо говорить не "с тобой случится", а "покажи, где у тебя ходят дети"».

* * *

Первый экземпляр из типографии я получил четвёртого сентября.

Серая обложка, скверная бумага, местами непропечатанный шрифт.

Я его открыл, полистал и почувствовал ровно то же, что чувствовал в августе сорок третьего, когда Северцев привёз мне указания с Мишкиной таблицей.

А именно - ничего.

Точнее, почувствовал усталость и мысль о том, что на двадцать третьей странице надо было написать иначе.

Ярцев, увидев мою физиономию, усмехнулся.

— Ковалёв, вы бы хоть порадовались для приличия, - произнес он, не сводя с меня глаз.

— Радуюсь я, товарищ подполковник.

— Оно и видно, - не поверил он. - Ладно. Через десять лет обрадуетесь, когда откроете и увидите, что оно ещё работает.

Он взял свой экземпляр и полистал.

— А теперь давайте про вас.

Он положил книжку.

— Курсы расформировываются с первого октября, - объявил он. - Приказ пришёл вчера.

Я стоял.

— Гольцман демобилизуется, он старших возрастов и у него институт. Дорошенко переводится на запад, я ему всё-таки выбил.

— А Лаптев куда?

— Лаптев остаётся в управлении округа. Он там нужен, он один умеет печатать.

Ярцев поглядел на меня.

— А вас, Ковалёв, я никуда пристроить не могу, - договорил он.

— Это почему же, товарищ подполковник?

— Потому что вы младший лейтенант двадцати одного года без образования, - ответил он. - На штатную инженерную должность вас не поставят, а нештатных больше не будет.

Он побарабанил по столу.

— У вас три пути, - задумчиво произнес он, - И я вам их назову прямо.

— Слушаю, - кивнул я.

— Первый: остаться в кадрах и пойти командиром взвода в сапёрный батальон округа. Служить как все, ждать училища, лет через пять получить роту.

— А второй какой?

— Второй: демобилизоваться по первой очереди, вы имеете право по ранениям и наградам. Ехать домой.

Он сделал небольшую паузу.

— И третий, который я вам и предлагаю.