Книга Восьмое министерство, страница 100 – Константин Набутовский

Я смотрел на неё. В её голосе не было ни пафоса, ни жалости — просто усталость человека, который впервые начал осознавать, как на самом деле устроен мир.

— Тебя изменила эта история, — я нежно поцеловал её волосы.

— Наверное.

— И город тоже изменится.

— Город не меняется, — ответила она тихо. — Меняются только те, кто в нём живёт.

Мы снова надолго замолчали. Да никакие слова, собственно, были и не нужны. Солнце уходило за купол, и в воде осталась только тонкая полоса света. Вскоре включились фонари у озера.

Она посмотрела на меня и сказала:

— А ты ведь правда другой. Не такой, как все.

— Просто не привык молчать.

— Нет. Ты умеешь слышать. А здесь это почти роскошь.

Мы ещё долго сидели рядом, обнявшись. И всё вокруг будто растворилось. Остались только вода, свет и то, что уже не называлось просто разговором.

Минут через десять после того, как мы отъехали от озера, Нина заснула. Я тихонько, чтобы её не разбудить, попытался разобраться в управлении машиной. Как оказалось, это было вовсе не сложно: вводишь адрес, и машина сама едет туда после нажатия кнопки «Поездка».

Примерно через полчаса машина остановилась у моего подъезда. Я осторожно занёс Нину на руках в квартиру, как ребёнка. Аккуратно уложил на кровать и укрыл одеялом. Сам устроился на диване в соседней комнате.

Сон не шёл. И это несмотря на то, что прошлую ночь я фактически не спал: «подремал часик» — не считается.

Сказывалось возбуждение последних дней, «разговор» с ядром и «семейная прогулка» по городу.

Да, Нина — чудесная девушка. И я действительно влюбился. Притом так, как никогда до этого. Наверное, всё, что было раньше, было не любовью, а просто влюбчивостью. А тут…

Нина так и не проснулась. Для неё все события вообще были на уровне стресса, не меньше. Я встал и подошёл на цыпочках к кровати: она спала с улыбкой на лице. И в её улыбке уже не было ни грамма той безупречной купольной правильности, как в первые дни нашего знакомства.

Надеюсь, сон у неё сейчас хороший, добрый.

Тихонько поправив на ней одеяло, я снова лёг на диван. Закрыл глаза, и…

Ровно в шесть меня разбудил привычный голос:

«Уровень возбуждения — выше нормы на восемь процентов. Рекомендуется завтрак «стандарт +» с повышенным содержанием серотонинового комплекса».

Я усмехнулся сквозь сон.

— Опять этот твой долбанный серотонин…

МИРА ответила без иронии:

— Серотонин — это баланс. Баланс — это покой.

И выключилась.

Утро было на удивление тихим. Первое, что я почувствовал — что я не проснулся, а вышел из какого-то внешнего режима ожидания. Голова тяжёлая, мысли — как будто на паузе. Странное чувство: вроде я ещё там, под землёй. И тихо так… слишком тихо. Как будто город ждёт, какой ход я сделаю следующий.

Я на цыпочках прошёл в комнату Нины. Она уже не спала: лежала, свернувшись калачиком под покрывалом, как ребёнок, и улыбалась.

— Доброе утро, — она потянулась, повернувшись ко мне. — Я совершенно не помню, как оказалась тут. Ты что, занёс меня, как маленькую, и уложил, не разбудив?

— Боялся, что ты проснёшься, — тихо ответил я, улыбнувшись. — Ты так сладко спала, что я не посмел разбудить тебя. Так что, уж прости…

Она села на кровати, подперевшись подушкой.

— Представляешь, я впервые спала не дома. А выспалась — как в детстве.