Книга Восьмое министерство, страница 114 – Константин Набутовский

Антон проверил подключение, пробежался по схемам и уверенно сказал, что всё готово. На всякий случай он предусмотрел запасной вариант — какой именно, не объяснил.

Только коротко и почему-то виновато добавил:

— На этот раз я подстраховался.

От чего подстраховался, я так и не понял.

Архипов дал знак, и дверь открылась. Тяжёлая металлическая плита медленно вошла в стену с тихим, натужным шипением, будто сама лаборатория вздохнула: «Опять вы?»

Сердце билось как-то упрямо, с тяжёлыми ударами. Это был не страх смерти. Это был… скорее страх ответственности: вдруг я скажу не то? Не в том порядке? Ведь я иду не к машине. Я иду к идее. А идеи — они… куда опаснее. И людей, и машин.

Мы вошли. На этот раз в комнате свет вообще не горел — только тусклые индикаторы биокапсул мерцали ровными разноцветными точками, как будто дышали, и светился зелёным экран старого терминала.

Первая камера — та самая, в которой лежал дед, — светилась изнутри мягким ровным сиянием. Всё выглядело спокойно, как в тот раз: линии пульса, показания температурных датчиков, контроля дыхания. И тишина, в которой сейчас не было ничего мёртвого — скорее, какая-то величественная пауза.

Рядом стояла вторая капсула. Холодная, безжизненная. И именно туда предстояло лечь мне.

— Всё подключено, — тихо сказал Антон, пробегая взглядом по экрану терминала. — Связь с ядром стабильная, резервные контуры готовы.

— Визуальный контроль? — уточнил Архипов.

— Через центральную консоль и через портативный терминал, который я подключил. Мы всё будем видеть, — ответил он.

Громов стоял чуть в стороне, проверяя систему питания.

— Генераторы на автономку перевёл. Перебоев не будет, — коротко отчитался он, не поднимая головы.

Я оглядел всех. Каждый был занят своим делом, никто не говорил лишнего. Всё происходило с какой-то странной, почти военной слаженностью. Именно так, наверное, чувствовали себя те, кто готовил Гагарина к старту: всё готово, отступать поздно.

Антон повернулся ко мне:

— Можем начинать, как только будешь готов.

Я кивнул.

— Готов.

Нина помогала подключать датчики — молча, быстро, с какой-то медицинской точностью. Надо будет не забыть спросить её, может она и по медицине проходила обучение? Уж очень профессионально она всё делала. Холодные сенсоры приклеивались к коже, кабели щёлкали в разъёмах, приборы оживали короткими вспышками небольших индикаторов.

— Давление в норме, — тихо сказала она, глядя на монитор. — Пульс… пульс сто двадцать… держится.

— Ничего, это от волнения, — ответил я, пытаясь улыбнуться, — Гагарин, говорят, тоже волновался.

— Гагарин, к слову, ночью перед стартом спал как сурок, — спокойно произнёс Архипов. — Так что и ты давай не волнуйся. Всё будет хорошо, я просто уверен.

Антон поднял голову от терминала.

— Переход на внутреннее питание. Через тридцать секунд система начнёт синхронизацию. Кеша… Если ты передумаешь — сейчас самое время.

Я покачал головой.

— Не передумаю.

Он коротко кивнул и что-то ввёл на панели. Вторая капсула зажглась изнутри мягким, ровным светом. Прозрачная крышка чуть дрогнула, словно просыпаясь, и медленно, будто нехотя отъехала в сторону.

Я лёг внутрь. Материал под спиной уже был тёплым: система камеры заранее прогрела его до температуры тела. Нина наклонилась, поправила один из кабелей, и я услышал, как она едва заметно выдохнула и сказала почти шёпотом: