Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 88 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Но в этом не было ничего удивительного! Поле боя выглядело как муравейник, и тот, кто стоит на месте, проживёт недолго. Ударил, отскочил, пошёл бить следующего. Только так и никак иначе. Свалка тем и опасна, что удар может прилететь откуда угодно.

Вдруг Искра резко дёрнулась, прошла чуть вперёд, и вражеская стрела отскочила от нагрудника едва его задев.

На коне я был хорошей целью для лучников, и оставалось уповать только на мои доспехи.

— КАТУУУ*! (умри) — закричал вражеский воин, и это было его ошибкой. Я среагировал на крик быстрее, чем успел подумать, и ударил, ориентируясь на слух. Удар пришёлся по шлему и, недолго думая, ударил ещё раз, в этот раз попав по шее… и вроде попал. Пришпорив Искру, стал дальше прорываться к Лёве.

Вдруг на меня выскочил ещё один, и словно в замедленной съемке вижу саблю сверху. Я поставил блок, почувствовал, как трясётся рука до плеча.

— «Силища у него…» — пронеслась у меня мысль. Встречным движением попытался ударить. Татарин извернулся, так ловко сократив при этом дистанцию, что чуть ли мне под руку не завалился. При этом с пояса он уже доставал кинжал.

— Вжих, — вошла ему в челюсть стрела. Он попытался закричать, но стрела не дала открыть рот. В ту же секунду я, что есть сил, ударил щитом по шлему, сминая забрало и ломая лицевую кость.

Обернулся в сторону, откуда прилетела стрела, кивнул Семену.

— ПАХ, — разорвалась в десятке метров от нас граната. Потом ещё одна и следом тюфяк. Хоть мы и покинули холм, но на защите пушек остался Ратмир. И пока что он держался.

Пробиваясь через очередного всадника, я всё время держал Лёву краем взгляда. Он был уже ближе. И я видел, как стрела, предназначенная ему, угодила в молодого десятника рядом с ним. Семен тут же развернулся и, натянув тетиву, убил того, кто выбрал своей целью его сына.

В этот момент ещё один татарин вышел на меня. Вид у него был… матёрый. В приличной броне, шлеме, с круглым щитом. Ударил хитро, не в голову, а под колено Искры. Я едва успел отвести коня в сторону. Он воспользовался и тут же рванул саблей снизу. Я принял на щит, но удар был такой, что щит мотнуло и локоть свело.

— «Нехороший мальчик!» — подумал я.

И я тоже ударил саблей по шее его лошади. Конь под ним вскочил на задние ноги, и этот момент я со всей силы ударил ему по руке с саблей.

— Аааа, — закричал он, сжимая брызжущую кровью культю. Он был уже не боец, и я не стал добавить его. Рванул вперёд, ведя за собой наш клин.

— ДМИТРИЙ! — это уже был Лёва.

— ЗДЕСЬ! — заорал я.

Последние метры мы прошли почти одновременно. Его конь протолкнулся между двумя нашими. Лёва ухватил меня за наплечник — просто так, на секунду, и тут же выпустил, развернулся, добил кого-то сзади кинжалом.

Семён появился с другой стороны. За ним человек сто дружинников, порубленных, но живых.

— Живой? — бросил Семён Лёве.

— А похоже, что нет? — ощерился тот.

Чуть было не сказал вслух: «Напизделись?» Но вместо этого, произнёс.

— На холм!

— Не к нашим? — показал Лёва на пятящиеся наши полки к лагерю.

— Нет, — ответил я.

Спорить никто не стал.

Назад возвращались проще. Время в такие моменты идёт иначе. Я просто работал. Отключил мозг и бил. Удар, блок, поворот. Один раз получил в бок, но, слава Богу, не пробило нагрудник, однако ребро аж загудело. Второй раз по шлему, сверху, и на несколько секунд перед глазами всё поплыло. Я вцепился в гриву Искры, чтобы не упасть, и она сама вынесла меня из-под удара, прыжком в сторону.