Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 110 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мелькнула мысль приказать выкатить одну пушку прямо сейчас и всадить по нему. Но я сдержался.

— Семён! — подозвал я к себе сотника. — Возьми десяток крепких парней. Отгоните наших от берега. И скажи всем полковым головам, просить людей не поддаваться на эти вопли. Завтра они будут захлебываться собственной кровью, а не орать.

Семён ухмыльнулся в бороду и пошел выполнять приказ.

Наступила ночь, но уснуть не получалось. Я ворочался с боку на бок на узкой походной лежанке, слушая далекий лай собак и перекличку часовых.

А где-то за полночь меня бесцеремонно растолкал Богдан.

— Боярин, просыпайся, — пробасил он.

— Что там? — спросил я, натягивая на плечи подбитый мехом кафтан.

— В лесу, выше по течению, наши разъезды заметили движение. Сюда движется конный вражеский отряд.

Я вылетел из шатра, на ходу застегивая пояс.

— Буди Бледного сюда! И быстро!

Ярослав и Андрей Федорович появились через пару минут, оба сонные, но уже облаченные в доспехи.

— Андрей Федорович, — обратился я к тестю, — бери две тысячи конницы. Выдвигайтесь к лесу. Если это засада — разбейте. Если пытаются зайти в тыл — перехватите.

Они умчались в ночную темень, и нет ничего в такие минуты хуже, чем просто ждать. Я мерил шагами пространство перед шатром, прислушиваясь к звукам со стороны леса. Но звуков боя не было.

Бледный вернулся спустя пару часов, когда небо на востоке начало едва заметно сереть.

— Были там они, Дмитрий Григорьевич, — спешиваясь доложил он. — Следы копыт свежие, но в бой не вступили. Как только мы приблизились, они развернулись и ушли вглубь леса. Пересекли Шелонь через дальний брод, верстах в пяти отсюда. Видно, просто прощупывали нашу готовность.

Я кивнул. Войско к этому моменту уже было построено. Люди были подняты по тревоге, и готовы отразить ночную атаку.

Смысла ложиться спать больше не было. И несмотря на бессонную ночь, план форсирования Шелони я отменять не собирался.

А значит, будет бой.

На вражеском берегу уже вовсю кипела жизнь. Новгородцы выстроились длинной, неровной линией.

Я отчетливо различал целые отряды откровенного мужичья. Смерды сжимали в огрубевших руках заостренные колья, топоры на длинных топорищах и обычные крестьянские деревянные вилы. Чуть позади виднелись более слаженные коробки городского ополчения в кольчугах и стёганках.

Новгородские воеводы расположили у самой кромки воды, вдоль всего нашего предполагаемого пути переправы, сплошную стена лучников. А между ними, к моему удивлению, виднелись тюфяки. Я смог их насчитать семнадцать штук и мне совершенно не хотелось подставлять своих людей под их залп.

Задумка врага читалась с первого взгляда: они планировали подпустить нас до середины реки, а затем в упор расстрелять из всего что у них есть.

Я услышал, что ко мне кто-то подходит со спины, и обернувшись увидел князя Бледного. Он остановился по левую руку, окинул взглядом вражеский берег, и сплюнул под ноги.

— Гляди туда, Митрий, — произнес тесть, указывая пальцем поверх голов новгородского авангарда. — Видишь?

Я присмотрелся. Далеко за спинами пешцев и стрелков, почти у самой кромки леса, поблескивал металл.

— Вижу, — скривившись ответил я, увидев закованную в доспехи конницу.

— Ливонские нехристи, — скривившись сказал тесть.